— До этого они Эльвиру Чернову эксплуатировали, ну да ладно, это уже в порядке сплетен.
— В смысле «да ладно»? — Я злюсь. — Она что, тоже жила с Багром?
— Нет, — Евгения почему-то смеется, — но они хорошо дружили. И это было давно. И если вам уж так интересно, Варвара, то ради нее Роман в ужасе не бегал по всему Центру, как сегодня.
— Мне не интересно, — я фыркаю, докторша продолжает смеяться. — Меня вообще сюда притащили обманом и заставляют на потеху публики выполнять фокусы, и все это называется наукой и изучением даров.
— А теперь вы в опасности, — после паузы говорит Фазлеева и серьезно на меня смотрит, почти как Багор. Даже прибор в углу перестает противно пищать, — эта фея, которая вас заразила, живет в Центре около трех лет. Ее жертв гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
— Заразила?!
Я вскакиваю. Сама не ожидаю от себя такой реакции, но вот я — на ногах, я как будто готова драться.
— Вы же понимаете, что такое, по сути, дары? Вам все это должна, или могла рассказать Захарова, ваша начальница. Дары — это мутация, зараза. Человек не должен жить двести лет, перемещаться в пространстве, манипулировать с границами между миров. Политики берут себе невероятную мужскую силу, чтобы чувствовать себя юными в восемьдесят, олигархи требуют от гостей удачу, актеры хотят привлекательность и молодость. И получают все это. Гости существуют вне законов нашего мира, для них дар — просто обмен энергией. И эта энергия оформляется, если угодно, во что-то полезное для человека. Полезное, но абсолютно неестественное.
Я слушаю тираду докторши, раскачиваясь на пятках вперед-назад. Конечно, «человек не должен». Но я и не была таким… человеком. Я родилась охотницей.
— Фею невозможно выдернуть, думаю, вам уже об этом говорил Роман или еще кто-нибудь. Фея пролезла к нам сама, и удачно маскировалась, потому что в Центре мало кто умеет хорошо чуять, а многие чуйку вовсе блокируют.
— Но вы говорили, что о фее знает Александр.
— Я полагаю, что знает. Если ее не прикрывает Башня, то я не знаю, кто.
— А откуда узнали вы?
— В Центре есть еще один человек, которого давно заразила фея. Я наблюдала его месяцами, так и не смогла понять, что с ним, — Фазлеева крутит в руках телефон, — единственное, что он смог вспомнить, как на него в темноте напал кто-то маленький и зубастый. Оставил шрамы.
— Я бы подумала, что это маленькая вредная собачка.
— Да, но… Пациент упомянул, что один его друг по пьяни разболтал ему, что в Центре есть очень специфические, даже опасные гости. И надзор за ними… Такой себе.
Друг разболтал по пьяни… Шрамы. Сеть мелких шрамов на смуглых руках.
— Давид?!
Я снова сажусь на стул. Евгения Сергеевна не отрывает от меня взгляда:
— Его телепортация. Все считают, что это дар, но это просто… Побочка. Он плохо его контролирует, иногда попадает… В дурацкие ситуации. Но, конечно, скрывает. Давид Арсенович постоянно врезается в шкафы и углы, — Фазлеева усмехается, — и об этом знает только врач. То есть я.
— Почему вы вываливаете на меня все эти секреты?
— Вы сами догадались, — докторша пожимает плечами, — слушайте, Варвара. В Центре почуять и выследить фею можете только вы. Вы же знаете, что вам надо сделать?
— Выкинуть ее назад.
— Эта опасная дрянь не убивала людей прежде. Я не могу сказать, что Захарова была моей подругой, но она была хорошей, приятной женщиной, смерть которой даже толком не расследовали.
— Ну а почему не провести нормальное расследование? Достучаться до самого высшего начальства? Что, на долбанутого Александра нет управы?
Фазлеева молчит. Смотрит в стол, двигает пальцами маленький блокнот в потертой обложке.
— Вас за нахождение в детской библиотеке отправили в пыточную камеру. Как вы считаете, тут можно что-то провести «нормально» и «найти управу»? В Центре — хаос. Тут все решают авторитеты. «Кто сильнее, тот и прав».
«Но я сильнее», хочу сказать я, «я сильная охотница, я со стольким могу справиться».
Но еще несколько часов назад я лежала на полу в обмороке, а еще несколько дней назад корчилась на кафеле после того, как Александр сказал мне, что я никто.
— Ну хорошо, — тихо говорю я, — я и сама думала о том, чтобы взять фею за шкирку да и выгнать… А мои… побочки? Что с ними будет?
— У меня есть теория, что они могут пройти, если фея отсюда свалит. Поймите, ожог полностью не пройдет, да и не в ожоге дело. Фея что-то сделала с вами, и с этим нужно разобраться.
— Но я не знаю, как!
— Попробуете поговорить с феей, — докторша выглядит грустной, — она разумна, может быть, у нее есть своя мотивация. Попробуете контактировать, прежде чем выкинуть.