— Ну хорошо, — повторяю я, — а что потом? Александр узнает. Камера? Пытки? Мой дар сотрут, сотрут мне память, не знаю, пустят на котлеты? Он же уничтожит меня за такое, Евгения Сергеевна.
— Так я не просто так вам все это рассказываю, Варвара, — Фазлеева открывает блокнот, пишет ручкой, отрывает лист. Сует мне. На бумажке в полосочку — номер телефона.
Я кручу бумажку в пальцах.
— Вы хотите уйти из Центра, Варвара?
Я тупо смотрю на нее.
— Из Центра можно уйти. Своими ногами, и вы даже будете целы, с даром, со всеми воспоминаниями. Это возможно.
Бежит по огромному заснеженному полю большой-большой серый волк, и из его рта вырывается клубами теплый пар.
— Сразу после того, как вы разберетесь с феей, свяжитесь со мной, и вас выпустят, выходных лучше не ждать. А когда покинете территорию — скорее всего, пройдете за ворота в лесопарк, сразу же позвоните по номеру, который я вам дала. Спрячьте его хорошо, не потеряйте.
Я продолжаю молчать.
Я могу… Уйти? Просто уйти?
— А если я не хочу возиться с феей, — агрессивнее, чем стоило бы, говорю я, — я просто позвоню по этому номеру и попрошу…
— Вам надо сначала выбраться за ворота, — Фазлеева смотрит на меня с укором, — выгнать фею прошу вас я. Если вы решите меня обмануть, помощи «с той стороны» не будет.
Мне становится стыдно. Евгения продолжает:
— По этому номеру вам ответит человек, который поможет.
— Но Центр… Они же не отвяжутся. Я же в базе.
— Не отвяжутся, вы слишком ценны, — Фазлеева кивает. — Но вы спрячетесь. У вас будет защита. Это будет не та жизнь, что была у вас до Центра, но, поверьте, куда более свободная, чем здесь. Но пути назад не будет, вы должны это понимать.
— Зачем вам это?
— «Я торжественно клянусь посвятить свою жизнь служению человечеству», — иронично говорит Евгения Сергеевна, — проблема Центра в том, что они понимают эту фразу неправильно.
Я мну бумажку в пальцах. Затем аккуратно складываю, убираю в маленький карман на джинсах.
— Я могу доверять Орашу?
— Можете, но про побег упоминать не стоит. С охотой на фею он вам поможет. Я думаю, вы сможете его убедить. Он живет в коттедже номер семь — лучше поймайте его для разговора там.
Я хочу сказать «спасибо», но я просто не могу. Во мне не осталось слов, я думаю, чувствую, переживаю слишком много. В моей голове кто-то вдруг открыл форточку: так выглядит надежда, слепящий свет из чердачного окна, новый вариант. План «Б». Я могу уйти.
Я могу уйти.
Кой. Багор. Ораш.
Свобода. Светлана. Чертова несправедливость и жестокость, равнодушие, «нам на тебя глубоко плевать, ты никто и звать тебя никак», взгляд, как на пустое место. На тебя смотрят, но тебя не видят.
Как же я чертовски устала.
Я ухожу от Фазлеевой, с трудом поднимая ноги, я уже не крутая, не злая, не живая, никакая я, с надеждой, но я в ужасе. Слепящий свет прожигает меня до костей.
И я не знаю до конца, почему.
И в горле у меня ком.
Глава 23
Я вспоминаю, как сидела с Кой в столовой, и решала, что выберу злиться и ничего не делать, послать к черту всю эту историю с феей и убийством, прошлое собственной семьи с «Колдунами» и горгоной. Что можно просто выбрать работу и рутину, поставить точку, отпустить ситуацию в никуда.
Но я была убеждена в том, что из Центра мне не выбраться. Что я останусь в их клетке, или, в крайнем случае, на мне будет клеймо. Что я бешеное животное, за мной нужен глаз да глаз, и, если я не буду послушно ходить из стойла в стойло — меня накажут.
В три часа ночи я сижу на кровати, не понимаю, дома ли Багор — очень тихо, я слышу только далекие гудки, будто от поезда, разносящиеся в темноте. Что-то во мне просит, чтобы я пошла к Орашу прямо сейчас или написала Кой. Я достаю из кармана сложенную бумажку с номером телефона, кто мне по нему ответит? Возможно, служба безопасности Центра, которая рада будет опять упечь меня в камеру.
Утром, после мутного, тяжелого сна, я решаю сделать хоть что-нибудь — например, поныть Кой. Пока на общие темы, лишенные намека на фейский заговор. Багра не видно, я спокойно завтракаю на кухне и переписываюсь с Кой. Она не допускает ошибок и редко ставит эмодзи, иронично шутит, сочувствует тому, как я разболелась. Я пишу, что Фазлеева мне на кое-то намекает, и Кой внезапно пишет «если тебе необходима какая-то информация из баз данных Центра, я могу посмотреть. Так как я занимаюсь социальными взаимодействиями, это практически легально». Мне нравится слово «практически», я пью чай, хожу по коттеджу туда-сюда, половицы чуть скрипят, я даже уже не прокручиваю в голове сотни плохих сценариев, я просто смотрю на лестницу, по которой я с огромным трудом спускалась еще вчера и думала, что отправлюсь в лучший мир.