Наконец, я решаюсь: пишу Кой сообщение, о котором, скорее всего, пожалею. Я набираю несколько его вариаций, стираю. Но все же отправляю.
«Она хорошая», сказал мне как-то Багор. Но ведь Кой и правда оказалась хорошей.
А какой оказалась я? Смелой, плохой, запутавшейся? Потерянной? Запуганной?
Через секунду Кой отвечает мне «я могу. Принесу тебе распечатку, встретимся у лаборатории через полчаса».
Что ж, мне все равно нужно показаться в лаборатории, я одеваюсь и выхожу. Попробую побыть немного смелой, а дальше сориентируюсь по ситуации.
Я не знаю, следил ли кто-нибудь за Фазлеевой, или за мной, или за сообщениями Кой. Сложно понять, сколько глаз у Центра или ушей. Паранойя похожа на ту самую липкую черную жижу, но не лечит.
Пока я иду из лифта к лаборатории, я почти расслабляюсь, и кто-то ловит меня за руку. Ловит грубо, скользит пальцами по куртке.
— Ты разобралась со своей травмой? — Александр не спрашивает, он рычит. Даже не играет в социальные игры, никаких «эй» или «привет», он просто атакует.
Я впервые замечаю, что он ненамного выше меня, но умудряется нависать. Я выдергиваю руку, делаю шаг назад, заставляю себя смотреть ему в глаза. Они крошечные, серые, ресницы темные и комично топорщатся. Но мне не смешно, мне мерзко.
— В процессе, — отвечаю я.
— Мне нужна высокая синхронизация и качественная работа. Если на следующем эксперименте ты опять все провалишь, я тебя сотру и выкину. Я лучше возьму охотника с чуйкой послабее, но с мозгами на месте.
«Сотру и выкину».
Как же он уверен в себе.
Я пожимаю плечами, делаю ещё шаг назад. Приезжает лифт, мимо нас шагают сотрудники. Никто не реагирует на Александра, на его красные щеки и чувство угрозы, которое мне кажется почти физически ощутимым, ведь это только мне. Мало ли, начальник Башни орет на какую-то девицу, наверняка она сама виновата, правда ведь, эй, ты, очередной молодой гений в белом лабораторном халате?
— Мне не важно, что там у тебя, ожог, хреножог, проблемы с головой какие-то — решай проблему.
Он не может добиться от меня другой реакции, кроме кивка, и я просто ухожу. Чувствую, что он стоит и смотрит мне вслед, но я заворачиваю в коридор. Непроизвольно тру пальцами рукав куртки, мне противно, отвратительно просто то, что этот ублюдок считает, будто имеет надо мной власть. Что он может угрожать мне, хотя я просто человек. Ничем не хуже, чем он сам.
Пока под моими ботинками мелькает линолеум коридора, во мне зреет уверенность. Не знаю, как правильнее описать это чувство — это полнота и цельность, словно нечто пускает крепкие корни внутри меня. От Александра надо валить. Из Центра надо валить, делать ноги, бежать.
Черт пойми к кому, может быть, к кому-то, кто разберёт меня на органы, съест... Я не знаю, о какой такой «другой стороне» говорила Евгения Сергеевна. Никогда не разберешь, где оно, меньшее зло, пока всякое зло не попробуешь и друг с другом не сравнишь.
Кой ждёт меня недалеко от лаборатории, в маленькой нише с нейтральным плакатом: картинка берега реки, экологический лозунг. Почему он здесь? Так странно.
Кой сегодня в чёрном, на ней полный наряд готической лолиты: кружева, корсет, чёрные блестящие сапоги на шпильке, перчатки в сеточку.
— Ты все время такая нарядная, — вместо приветствия говорю я. — Давно хотела сказать.
Кой качает головой, опускает километровые чёрные ресницы.
— Хм... Спасибо за комплимент, я полагаю, это был он. Я принесла то, что ты хотела.
— Это было… не опасно?
Кой поджимает губы, покачивает головой. Чуть агрессивно спрашивает:
— Варвара, я ведь понимаю, что ты хочешь сделать. Выгнать фею?
И одновременно передаёт мне лист бумаги, сложенный вчетверо. На нем мелькает текст «Алиса Иванцова, группа 3. Особое проживание по протоколу 5-а.»
— Что за протокол?
— Особое здание за ареной, оно называется корпус 5. Ты не ответила на мой вопрос.
— Да, я хочу выгнать ее отсюда к чертовой матери.
Ну вот, получается, решение принято.
— Ты понимаешь, какие у этого будут последствия?
Я смотрю на Кой внимательно. Она сильно расстроена, как будто все понимает и так. Будто ее чёрное платье — это уже какой-то траур.
— Я понимаю.
— Варвара…
— Я все равно не могу оставаться здесь, Кой. Я не справлюсь.
— Так тебе рассказали о… — она осекается. Добавляет жестко, — это Фазлеева?