И это только самые заметные персоны. Вообще же, — сказано в постановлении «Некоторые итоги деятельности Политбюро и Секретариата ЦК КПСС за 1985 год», — «в 1985 году произошло заметное обновление состава руководящих кадров в партийных, советских, государственных органах, на многих участках хозяйственного строительства, в том числе на постах: первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов партии — 48; заместителей председателя Совета министров, министров, председателей государственных комитетов СССР — 30, председателей Президиумов Верховных Советов, председателей Советов министров республик, председателей крайисполкомов и облисполкомов — 59. Сменилось 8 заведующих отделами ЦК КПСС».
Дальше — больше. В конце февраля — начале марта 1986 года проходит XXVII партийный съезд, и состав Центрального Комитета обновляется почти на- половину. Горбачёвские назначенцы в ведомствах и на местах, стремясь выслужиться, тоже лютуют, равняясь свирепостью на специально выписанного из Свердловска в Москву Бориса Ельцина. Из тридцати трех первых секретарей райкомов партии он в первые же недели заменил двадцать три. И, — как рассказывает отрешенный от власти в столице Виктор Гришин, — «подвергнувшиеся гонениям и унижениям работники, естественно, глубоко переживали невзгоды. Бывшие первые секретари Киевского и Перовского райкомов партии, не выдержав гонений и унижений, выбросились один с седьмого этажа административного здания и разбился насмерть, другой — с четвертого этажа строящегося здания, отделавшись травмами. Некоторые изгнанные секретари райкомов партии, председатели райисполкомов, хозяйственных и общественных организаций серьезно заболели (инфаркты миокарда, нарушение кровообращения и т.д.), оказались в больницах. Естественно, пострадали семьи, близкие изгнанных работников».
Вообразите себе страх и трепет правящего класса, когда заменяют даже самых незаменимых, а печать, и «Правда» здесь застрельщиком, неистовствует: гнать прозаседавшихся, лишить их спецпайков и привилегий, разрушить их корпоративное единство. «Всякое видал, но такой озлобленности центрального органа партии против кадров партии не помню, — записывает в дневник второй секретарь Пензенского обкома Георг Мясников. — Это — разбой и демагогия, рассчитанные на самые дешевые обывательские настроения. Читать противно и работать не хочется. Дождались перемен! Но к лучшему ли они?»
Это второй, третий, четвертый уровень номенклатуры. Но горько пожалеть о своем опрометчивом выборе пришлось и тем, кто единогласно проголосовал за Горбачёва поздним вечером 10 марта.
Новый генсек отплатил им самой черной неблагодарностью: последовательно смещены Григорий Романов и Виктор Гришин, пали Николай Тихонов, Динмухаммед Кунаев, Василий Кузнецов, Владимир Чебриков, Пётр Демичев, Михаил Зимянин, Борис Пономарёв, Михаил Соломенцев, Иван Капитонов, Константин Русаков, не сразу, но будут выброшены из круга вождей Гейдар Алиев и Владимир Щербицкий — всё по сути Политбюро, весь Секретариат ЦК.
Никакого снисхождения не было проявлено даже к Громыко. Титул номинального главы государства Андрей Андреевич на три года, правда, получил, но обживаться был вынужден в странной роли. «Он, — свидетельствует Ельцин, — как бы существовал, что-то делал, с кем-то встречался, произносил речи, но на самом деле вроде бы и не нужен был никому». Словом, «оказался выключенным из реальной политической жизни». Так мало того, на заседаниях Политбюро Горбачёв его еще и унижал всяко, к советам старейшины партийного ареопага демонстративно не прислушивался, а отобрав себе в 1988 году вопреки договоренностям пост председателя Президиума Верховного Совета, еще и похоронил не по-людски. Не у Кремлевской стены, как того требовал партийный этикет, но — будто бы «по просьбе родственников» — на Новодевичьем кладбище, и даже на прощании Горбачёв не присутствовал, отправившись за день до похорон в Париж…
Среди власть имущих и власть теряющих зашелестели шепотки, что неизменно улыбчивый (на публике), охотно (вроде бы) откликающийся на чужие мнения новый генсек на самом-то деле «человек с ледяным сердцем». Но в политике, видимо, действительно не до сантиментов. Так что доверившихся ему сподвижников выбивал Горбачёв и по одному, и кучно. Выбил чуть ли не всех до единого, и удивительно, что бюрократы, хотя бы даже из инстинкта самосохранения, не попытались объединиться, чтобы свергнуть смертельно опасного самодержца на манер того, как, поднатужась, свалили Хрущёва в октябре 1964 года.