Полная, значит, блокада? Да, однако Черняев, к этому времени принявший на себя обязанности помощника Горбачёва, в одной из первых же служебных записок на высочайшее имя (8 апреля 1986 года) ссылается на то, что роман Рыбакова, «где главные “литературные” герои Сталин и Киров», уже прочло «большинство московских писателей».
Горбачёв, кажется, не отреагировал. Но капля камень точит, так что и в этом, и во многих других эпизодах заслуги Анатолия Сергеевича Черняева, как и других членов горбачевского интеллектуального штаба, несомненны. Хотя решало все, конечно, не это вот «капанье на мозги», решала логика перемен, движение того маховика, который еще после посещения «Серебряной свадьбы» во МХАТе обещал раскрутить новый партийный лидер.
Во всяком случае, уже в мае Яковлев, ставший к этому времени полноправным секретарем ЦК по идеологии, Рыбакова все-таки принимает, с чем-то спорит, с чем-то соглашается, а разговор, как вспоминает писатель, заканчивает предложением: «Прочитайте снова роман, внесите поправки, какие считаете нужными после нашего разговора. Подумайте, подумайте, где можно. <…> И дайте мне. <…> Ведь роман ваш попал ко мне как к частному лицу, а теперь вы дадите мне его официально, значит, надо будет принимать решение».
То есть это решение еще не принято? — досадует Рыбаков. Однако же за работу берется: сокращает 202 страницы из 938-страничной рукописи, снимает или переформулирует самые рискованные фрагменты и спустя месяц, в дни работы VI съезда писателей, по телефону сообщает Яковлеву, что новый вариант романа подготовлен и что его, соответственно, можно публиковать. Однако Яковлев по-прежнему уклончив: «Я читал роман как частное лицо, теперь он должен пройти официально через определенные инстанции. Наш отдел культуры пусть почитает, и Союз писателей пусть обсудит, свое мнение выскажут».
«Обычная цековская манера», — в сердцах восклицает Рыбаков. Да, для власть имущих обычная, поскольку и поднаторевший в кремлевских интригах Яковлев в эти дни еще не до конца знает, чем дело обернется. Ведь на предсъездовской встрече Горбачёва с писателями главный редактор журнала «Молодая гвардия» Анатолий Иванов, обрушившись на разнуздавшихся перестройщиков, потребовал от ЦК, — процитируем дневниковую запись Черняева, — «произвести нечто подобное постановлению ЦК “О журнале “Звезда” и “Ленинград”. Тогда будет порядок». И председатель КГБ Виктор Чебриков аккурат перед писательским съездом подал генеральному многостраничный доклад «О подрывных устремлениях противника в среде советской творческой интеллигенции», где Рыбаков с его «Детьми Арбата» назван первым среди антисоветчиков.
Сам Горбачёв к этому времени роман еще не читал, но на демарш врагов перестройки отреагировал однозначно: Иванова в разговоре с Яковлевым назвал «мокрицей» («откуда у нас такие, говорит, берутся»), да и Чебрикова поставил на место: «Почему литературой по-прежнему занимается КГБ?! Доколе! Это — прерогатива ЦК».
Сигнал для тех, кто понимает, услышан. И вот уже в дни писательского съезда Яковлев прямой команды Сергею Баруздину, главному редактору журнала «Дружба народов», конечно, не отдает, но, — вернемся к воспоминаниям Рыбакова, — «вскользь упоминает: “Есть еще интересный роман Рыбакова”, — и в этом романе “надо кое-что сделать”».
Баруздин — не цекист, но правильно понимать властные сигналы и он приучен. Правда, на всякий случай, требует сократить роман до 18–20 авторских листов, «убрать из него все категорические излишества по части образа Сталина», но делает это — возможно, уже под давлением воодушевившегося редакционного коллектива — как-то не очень настойчиво. Так что победа — 9 сентября редколлегия журнала «Дружба народов» принимает решение о публикации романа Анатолия Рыбакова в полном объеме, начиная с апреля 1987 года, и о размещении анонса об этом на четвертой странице обложки 10-го номера за 1986 год.
И анонс действительно выходит в свет — вызвав ликование общественности, в том числе международной, и… переполох в ЦК. «Ясно, что такой роман публиковать нельзя, хотя Рыбаков и грозит передать его за рубеж. Но я хочу разобраться, кто дал разрешение журналу “Дружба народов” печатать сообщение о том, что роман “Дети Арбата” будет публиковаться в этом журнале. Что стоит за таким разрешением?» — грозно вопрошает Лигачёв1. И собратья по Политбюро ему поддакивают: «Многие писатели стараются сейчас, как они сами говорят, рассчитаться с советской властью за беды своих родителей» (Э. Шеварднадзе), «Некоторые писатели пытаются смаковать репрессии, всякого рода безобразия и т.д. <…> Разве можно это делать? Мы не можем быть добренькими. Тут сомневаться нечего» (А. Громыко), «Я не за то, чтобы писались оды в честь прошлого или настоящего, но если мы выпустим из-под контроля литературный процесс, то получится, что за 70 лет Советской власти у нас не было ни одного светлого дня» (В. Чебриков).