- Вниз по реке, – уверенно заявил Ворон, пока чужак жестом дал понять Ефре, что сам нальет себе еще меду. – Там часто и рыбачат, и стирают… моются.
- Понимаю… - задумчиво проговорил чужак. Лют был уверен, чужака что-то смутило. – А что ваша дочь?
Славка моя, Мирослава, матери во всем помогает. Особенно, как меня нет. Да и есть, тоже не отстает. Она своим… все мамке и сказала, как дело было. Мать в ответ. Но Славке позже досталось.
Как дочка сказала, купалась она. Подробностей я не знаю, также вниз по реке видать. Моется и чувствует, между прохладной воды по коже, как грязь. Главное, очи раскрыла – вода, но чувствует – грязь. Она давай из воды, ну уж сами понимаете, молодая девчонка не в сорочке уж… и видит на берегу дед стоит. Тоже сначала Волка признала – худой, лохматый…но голый. Ей выходить не хочется. Сорочка ж на берегу, а он рядом с ней стоит, чуть ли стопу на белую ткань не ставит.
Славка сказала, что ее озноб пробил. Холодать не так давно начало, но тогда, она же и говорило жарко было, а тут озноб. Опять страх лег медовым слоем. Она закрылась вся, дрожит, обнимает плечи, а дед так присел, согнув ноги, и пальцем манит:
- Иди сюда, голубка!
Она реветь. Только вот ее услышали, кто-то прибежал, а она глаза от слез утирает, а деда и след простыл.
Чужак молчал. Лют перестал на него смотреть, как только речь зашла о Мирославе. Он погрузился в собственные мысли – все истории, кроме той, что поведал Ворон похожи или на бред, или на дрему, но вот Любка и Славка… Этих девиц, а Любку сложно было назвать иначе, пусть она мать рослой девки, Лют знал хорошо, почти так же, как и отца их семейства. Брехать, как Емеля или путаться в собственных думах, как Никифор они вряд ли бы стали.
- Это все? – твёрдый голос чужака, так не похожий на его прежние звучания, вырвал Люта из мыслей. – Все, что случалось за седмицу?
- Да! – отчеканил Любомир.
- И больше никто из люда с таким не сталкивался?
- Не-а, - покачал головой староста.
Чужак задумчиво промычал.
- Это напасть не для всей деревни, слишком мало тех, кого это коснулось. Хотя прошла всего седмица и злой дух, с которым мы имеем дело, может или вовлечь больше народа в свои забавы, или ужесточить их. Пока он лишь насмехается и дразнит. – Чужак резко перевел взгляд со старосты на Люта. – Вы, добрый Лют, не зря здесь, хоть вас это и не коснулось. Я вижу, что вы человек решительный и твёрдый. Вы можете помочь в поисках благодаря своему влиянию в деревне.
Лют понял, что это был не вопрос, однако мириться с волей чужака он не хотел, слова и стать Кудесника не изменили его мнения о людях данного ремесла.
- Староста не мог меня не пригласить, ведь я его ближний, но решить эту проблему я могу и своими силами.
- Лют…, - тихо произнес староста, желая обратить ближнего к своей воле.
Чужак мягко улыбнулся:
- Ладно, – он вернул взгляд к толстяку. – Я справлюсь. Я уже мог бы назвать того, с кем мы имеем дело, но ряд деталей все рушат.
- Каких же? – вопрос задал Ворон.
- Оба раза старик являлся вблизи бани, что стоит вверх по реке. Худоба и нагота – банники, духи не шибко едоки по своей сути, питаются одной водой, да и в жаре носить одежу не привыкшие.
Лют ожидал подобного поворота. Банник – тот, о ком судачили бабки да легковерные мужики. Сказка, которую наделяют верой достойной лишь богов.
- Чем его могли разгневать? – Любомир в замешательстве посмотрел на сына. – Еще и наши дети?
- Кому же знать? – чужак пожал плечами. – Да и нельзя быть уверенными, что это банник. Далеко он от своего обиталища отойти не может, а вниз по реке… Далеко то место, уважаемый Ворон, где ваши девицы его видели?
- Далеко, – кивнул черноволосый.
- Тогда чудно. – Чужак слегка прикусил губы. – Стоит разобраться.
- Вся деревня вам в помощь, милый человек, – нервно пробормотал Любомир. – Этого старика стоит обозначить. Нельзя чтобы кто-то пострадал.
- …ик, – едва слышно, но уловимо для Люта проговорил Богдаша, глядя в свою чарку.
- Мне следует остаться на ночь, – мягко, будто вопрошая, проговорил чужак, чьи очи, подобно Лютовым, так же были направлены в сторону Богдаши.
- …ииик, – чуть громче протянул мальчик, не отрываясь от кружки.