- Мы поселим вас в доме охотника. Это дальше по реке. В пределах деревни.
- ….иииик! – громко пропищал Богдан и швырнул кружку на стол.
Емкость ударилась о деревянную поверхность, утратив все содержимое, что полилось от центра к Ворону и Емеле, и прокатилась до чужака. Тот одним движением схватил чарку и повернул ее к себе чтобы изучить дно. Сынок старосты вскочил ногами на лавку и принялся лить слезы.
- Богдан! – закричал староста на младшего, к которому уже кинулись мать и сиротка Манька.
Лют тоже вскочил и хотел осмотреть кружку, которую чужак оставил на столе, стремительно оказавшись рядом с мальчиком.
- Богдан, - твердо сказал чужак. – Что ты там видел?
Ефра лихорадочно трясла руками, оказавшись за чужаком.
- …иииик! – пропищал мальчик, отдавая слезам предпочтение.
- Старик?
Мальчик кивнул.
Любомир схватился за грудь. Ефра протяжно завыла, а Манька тихонько ей вторила. Лют, которому на ухо что-то бормотал Емеля, обратил внимание на лужу, растекшуюся мимо плошек с кашей. Во влаге, обрётши оттенок поколенного стола, Лют был уверен, ярко, даже слишком ярко, красовались два точечных пятна, цвета пепла. Ворон потряс побратима за плечо. Лют откликнулся, но, когда взгляд его был возвращен, пятна рассеялись, как и подобает пеплу на ветру.
6
Маманя не позволила Немолу проследить за незнакомцем. Дождь его не пугал, захворает и помрет. Мамане легче будет, хотя бы перед соседями. Он собирался затеряться в толпе и пройти к дому старосты, где Любомир и его ближние держали слово вместе с гостем. Но маманя оказалась не так проста. Она редко спускает с него взгляд, но тут ей не требовалось и этого, вцепилась в него рукой и тянула за собой до самой избы.
Немол долго сидел на крыльце, наблюдая за тем, как небеса плачут на их небольшую Лучинку. Иногда он думал, что они плачут по нему. Когда отца не стало была непогода и Немол вторил ей, вместе с маманей. Затем, маманя плакала в одиночку, уже по нему, взрослому детине, что и слова сказать не может. Немол по себе не плакал, тогда он точно стал бы бесполезным и жалким, как о нем говорили на деревне. И он и маманя понимали, что в словах этих правды немного, он работал за троих, выдерживая самое тяжелое несмотря на худобу. Однако, работа ладится в миру – по-соседски, дружно и он, своими «эээ» и «мууу» не мог быть частью этого мира. То ли страшен он был в своей немоте, как медведь в лесной чаще, то ли противен, как паук над печкой.
Не к миру он был и все тут.
Незнакомец тоже был не к миру. Это было видно по взглядам, по движениям, по шепотам толпы. На Немола тоже глядят иначе, сторонятся и обсуждают. Но не так, как гостя. В этом разница. Незнакомец одной своей статью высок для мира, а Немол слишком мелок.
Но это не важно. Важно то, что незнакомец всяко ему ближе. Чудной. Одной ногой в деревне – мир уже к нему.
В этих размышлениях Немол уснул за печкой, а проснулся, когда дождь стих, а на смену дню пришли сумерки. Проспал всю трудовую пору. Видать из-за этого маманя и трясла. Увидев ее озадаченность, парень вскочил на ноги, игнорируя легкое головокружение. Маманя же, ничего не говоря, потянула его за собой, прочь из дому, лишь указав на лапти.
Обувшись, Немол аккуратно, придерживая старушку, перебирался по мокрой, сумеречной земле, прямо по ее указаниям.
- ….аааа? – «Ну что ты стараешься, дурень!».
- Идем-идем, сына, – пробубнила мать себе под нос, выступая чуть вперед, чтобы указывать дорогу.
Скоро Немол и сам понял, куда они идут. Отдаляясь от собственного двора и минуя деревенскую площадь с колодцем, они уверенно двигались по грязи прямиком к пустующему дому охотника.
Рядом с домом, который уж как два круга пустовал, не было ни души. Внутри же горел огонек. Немол догадался, что ежели гость остался в деревне, то расположить его могли только здесь. Осознание того, что сейчас он встретится с Кудесником и вдохновляла его, и пугала.
- Погодь…
Маманя остановилась напротив чуть отворенной двери. Их будто ждали или же впускали вечернюю прохладу после дождя.
Маманя заглянула в проем. Немол тоже хотел, но предпочел не двигаться. Он еще раз посмотрел по сторонам.
Тишина. Дом охотника был в пределах деревни, но все-таки в самой крайней ее точке. Богатого двора у него не было, но за домом был расположен сарай, в котором охотник раньше держал свои инструменты и шкуру пойманных зверей. Раньше тут можно было видеть лисиц прикормленных ловчим, клетки с зайцами, иногда лесных птиц… Теперь же это место пустовало. Уже круг как…