Маманя резко дернула сына за руку и вовлекла в дом, освещенный лишь двум свечками. На лавке, обращенной прямо к двери, с босыми ногами, сидел кудесник, приветственно поднявший праву ладонь.
- Доброго вечеру, – почти пропел он.
Ответом ему послужил резкий выпад мамани, который обратился в низкий поклон – женщина, сгруппировавшись, оказалась почти у самого носка Кудесника.
- Батюшка, милый…
Кудесник не дал ей договорить, потянув ее за локти, помогая встать. Немол, встав как вкопанный, наблюдал за этим действом.
- Не нужно падать, милая женщина.
- Как же? – маманя пыталась вырваться. – Как же это не нужно! Молю, всем, что есть у меня и богами взываю, батюшка…сыну… - она дернулась от Кудесника в сторону Немола и вновь схватила его за руку. – Не говорит уж сколько!
Немол, ведомый одной только решимостью матери, чуть не рухнул к ногам Кудесника, но тот удержал и ребенка, и родителя, придерживая их за локти.
- Давайте присядем, чудные вы мои.
Все трое уселись на единственной скамье, которая служила и в качестве койки. Немол сел позади матери, но старался быть видным из-за ее грузного тела, он все-таки мужчина в семье. Незнакомец, казалось, отметил это старание.
- С чем вы пришли, голубушка?
- Сынок мой, - маманя не сдерживала слез, – уже больше круга, как молчит. Как папка его умер, так молчит. Сам не знает почему, а ежели бы знал, молчал бы?
Кудесник смерил Немола взглядом.
- Здрав будь, молодой человек. – Кудесник приложил кулак ко лбу и, вытянув руку, распрямил ладонь в сторону юношу.
Немол молча кивнул, принимая пожелание Кудесника, он перенял благословление ладонью и направил его к груди.
- Чего же ты молчишь?
Немол не понял, как ему ответить.
«Была не была».
- Эээ…уууу… - жалко промычал парень.
Кудесник встал со своего места и, обогнув слезливую маманю, подошел к молодцу, обхватив его за подбородок. Жестом головы Кудесник попросил юношу открыть рот. Немол повиновался. Кудесник заглянул. Сощурился. Повелел закрыть рот. Немол сделал.
- В день отхода отца молчать начал? – спросил Ккудесник то ли у сына, то ли у матери.
- Да! – ответила мать, а Немол подтвердил кивком.
Кудесник облизнул губы и почесал левое плечо. В этих жестах не было той возвышенности, которая исходила от гостя днем. Немол понял, Кудесник столкнулся с нерешаемой проблемой.
- Если вы думали, что я могу многое, уважаемая голубка, - по-отечески начал Кудесник. Однако, гладкая кожа, которую мог разглядеть Немол, делала его намного моложе мамани, несмотря на длинную бороду, – то это не так. Увы. Я знаю, как излечивать некоторые недуги. Вокруг нас много того, что способно помочь в этом. Лес богат своими дарами. Такие, как я, знают это. Но мы знаем, как лечить недуги, рожденные окружающим миром. То, что коснулось вашего отрока, – Кудесник приложил палец ко лбу, – берет свое начало здесь. И я, к глубокому сожалению, не могу оного исправить.
- Ну, как же это… - маманя часто задышала. – Старосте этому… бездельнику… помочь пришли… чем уплатить?
- Дело не в плате. На вашего сына что-то повлияло, и причина, наверняка, внешняя, но все дело в юноше. Ему с этим бороться.
Маманя вновь залила лицо слезами. Немол почувствовал себя еще хуже, чем прежде. Он виноват в том, что с ним стало. Об этом говорит Кудесник? Если же он может это исправить и не исправляет, то да, он виноват, в своем безделии. Но что делать? Как заставить слова литься, как прежде?
- Ууууу! – «Дурак! Дурак!» - Ээээ! – «Да что ты пытаешься сказать?».
- Не утруждайся, – Кудесник протянул Немолу руку. Парень взял ее. – Нужно время. Уж не знаю сколько…
- Да никто уж не знает! – маманя перешла на крик.
- … оно пройдет. Я не могу ничего обещать, уважаемая голубка.
- Да Малаша я!
- Дорогая Малаша, я пообещать ничего не могу, но уверен, что ваш отрок находится в постоянном волнении. Как относятся к нему соседи?