- Добро.
Двор Ворона был ухожен. Пусть сам ближний и отсутствовал подолгу в Лучинке, но Любава и Мирослава исправно держали хозяйство вдвоем, успевая следить за младшими.
- Доброго дня! – поклонился Лют, входя в осветленную хижину Ворона.
- И тебе того же, друже!
Ворон мял хлеб и запивал молоком. Рядом с ним сидела младшая дочь, Бажена, а сын, Лад, мирно спал в люльке прямо за спиной отца. Любава держалась за мужем. Что-то активно приготовляя, молодая женщина остановилась, завидев Люта. Он кивнул ей. Она ему.
- Чего-то хотел, друже? – Ворон отставил кружку с молоком и утер белые усы, легшие прямо на черную основу.
- Хотел обмолвиться с Любавой да Мирославой.
- Зачем же? – спросил Ворон с удивлением и без всякого подозрения.
- Насчет общего дела, – подмигнул Лют. – Чужак почивает поди, но за дело возьмётся. Только вот толку-то? Я говорил Любомиру, что мы своим ходом все решить могем.
- Ну так ему сподручнее, – покачал головой Ворон. – Иль ты знаешь, как всякую… - он не нашел слова, которое бы не осквернило его жилища. – Ты-то много такого видел и знаешь, чтоб с ним тягаться?
Любава молча села рядом с мужем и, не говоря ни слова, положила руку ему на колено – жест говорящий: «Не переживай. Послушай друга».
- Я, как и ты, - уверено начал Лют, – таких Кудесников видал не мало. И знаю, что слово у них вперед дела идет, даже пяток не видно. Он пришел, а дела пока не начал. Начнет ли? А начнет, как оно выйдет? А время-то идет, и кто его знает, что оно и как. А что касается всякой, - Лют помотал раскрытой ладонью взад-вперед, подразумевая «чудное» или «бесячье», – такой вот сути… то ту суть доказать еще надо.
- Ты думаешь, кто из деревенских бесится?
- Да тот же Волк.
- Стар сильно.
- А дед тот, что детей пугает, да бабу твою, не стар?
- Чужим, не людям, возраст не помеха, а вот людям…
- Думаешь, то Волк ходит всех пугает? – вставила свое слово Любава, мягким, как тополиный пух, голосом. Этот голос ложился над ухом и мягко проходил в саму душу слышащего.
- Хочу вот разобраться.
- Ладно. – Ворон встал. – Пойду пройдусь по деревне. К ремесленникам зайду.
Хозяин дома начал обувать ноги, пока его супруга, исподволь глядя на Люта, убирала со стола. Лад проснулся, о чем дал понять звонким покрикиванием. Бажена уже качала люльку.
- Пойду пока со Славкой поговорю, – кинул Лют и вышел из дома.
9
На прежнем месте Славки уже не оказалось – куры в полном одиночестве сновали по двору стараясь отжать друг у дружки семена. В ближайшем взгляде фигура девушки не угадывалась – туда-сюда, мимо хозяйства Ворона сновали то старые бабы, то молодые девчонки, которых спутать с Мирославой было невозможно. Не та стать, не та порода.
Лют завернул за угол, в ту часть двора, где скрытый от глаз прохожих стоял сарай и лошадиное стойло Ворона. Мирослава была там. Лют догадался по голосу. Такой же, как у матери – ветер, спасающий легким дуновением в знойный жар. Однако, второй голос…
- Я выйти не могла, – рассказывала Мирослава уже знакомую Люту историю. – Было зябко… будто на морозе без рубахи… но все-таки ж не могла.
- Боязно было?
В тени сарая, свет на который не падал из-за солнца, сокрытого под матовым небом, Мирослава, утратившая свою гордую, недоступную многим девушкам Лучинки, позу, чуть ли не склонилась в три погибели перед тем, кто задавал ей вопросы.
- Боязно…
Кудесник заметил Люта сразу же – его глаза смотрели не на девушку, а на бывшего воина, переводящего взгляд с Мирославы на чужака. Рядом с ним, едва заметный в плохо освещённом месте, стоял Немол – местный парень, не так давно лишившийся голоса. Парень был работящим, Лют считал, что он справляется лучше трех вместе взятых крепких мужиков, при его-то долговязом виде, а отсутствие у него способности говорить, Лют и вовсе считал благом для молодого человека. Будучи когда-то воином, он знал, как далеко заводят слова, брошенные разгоряченным умом. Теперь же у парня была возможность делать себя не словом, а делом.
- Приветствую, – чуть склонил голову Кудесник. Мирослава боязливо повернулась к Люту, но даже вид знакомого человека не смог ее успокоить. Она была похожа на загнанную лисицу. – Вы все-таки решили, уважаемый Лют, помочь нам в деле?