- Батюшка! Прошу! Бери воду, все снесли как просил, но сама не пойду, и не тяни! Ни меня, ни сына! Знать не хочу, чем эти бесноватые духов потревожили, но я тут не причем!
Бабка громко цокнула:
- Я тоже не пойду! Птицу принесла и ладно. Даже мзды не беру.
Кудесник чуть склонился, подавая женщине руку:
- Мне нет необходимости в этом. Спасибо за ваш труд, - женщина встала. – И вашему сыну.
Юноша встал уверенней, чем сел и резко поклонился, выражая признательность. Женщина, с трудом поднявшись, оперлась о сына.
- Так я пойду? – владелица курицы подала ее Немолу и вопрос был скорее утверждением, объяснявшим почему она уже повернулась ко всем спиной. – Работа ждать не будет… Раз уж такая рань…
- Я благодарю всех вас, – Кудесник поклонился, занимая пространство между входом в баню и деревенскими. – И более вас не держу.
Баба с сыном поклонились и поспешили за бабкой, периодически оглядываясь, и думая, как полагал Немол, о том, чего эти чудные делать-то собрались?
Кудесник дождался, когда невольные помощники перестанут оборачиваться и подошел ко входу. Обычная дверь, ничем не примечательная, с изогнутой ручкой, так и просящей за нее потянуть.
- Тебе идти за мной ни к чему. – Кудесник забрал у Немола курицу одной рукой, а второй открыл дверь. – Можешь подождать здесь.
Он впустил курицу первой, но та не торопилась заходить. Птица застыла на пороге и часто, даже боязно, если бы куры могли бояться, как люди, осматривала дверной проем. Кудесник, сняв сапоги и встав костлявыми ступнями на траву, взял одну лохань и слега подтолкнул курицу вперёд. Та послушно двинулась к следующей двери, сокрытой во мраке. Кудесник поставил лохань в первой комнате, все еще не заходя внутрь, и двинулся за следующей. Немол хотел помочь, но понимал, что даже таким образом не хочет контактировать с этим местом. Сам не понимая почему, он ощутил дрожь ниже спины и покалывание в ногах. Кудесник одобрительно кивнул, посмотрел на помощника, будто ощутив его беспокойство. Когда лохани с водой были внутри, свой шаг сделал и Кудесник. Быстро и решительно, а затем затворил дверь, оставшись наедине с темнотой.
3
Немол не мог знать, что делает гость за этими стенами. Казалось, рассвет никогда не настанет, и темная туча вместе с темными брусьями, из которых была собрана баня, давили на Немола своей силой, способной сокрыть в себе все, что хоть каплю похоже на свет. Он сел на траву, которая казалось ему мокрой, будто после дождя.
Понять свои ощущения ему было сложно. Что-то гнетет его внутри, примерно так же, как после смерти отца. Почему? Он, конечно, был наслышан о том, что сына старосты и Мирославу что-то напугало не так давно, да и Емеля стал куда рассеянней, чем обычно. Брагой от него несло все чаще, а слов он говорил все меньше. Тем не менее, причин таких перемен Немол не понимал, как и вся деревня. И тут является Кудесник, служитель богов, а баня, в которой еще не так давно, где-то седмицу назад, Никифор собирался со своими другами, объявляют недобрым местом. Именно поэтому его снедает невидимая дрожь, заползшая, как муравьи под одежду, далеко под кожу?
Отец сказывал, что духи населяют этот мир. Маманя старалась об этом не говорить и рассказов отца особо не прельщала, но знания эти – «Тиша, надо знать где обитаешь» – игнорировать было нельзя.
Банник. Отец называл его дедушкой и говорил, что ежели правила его исполняешь, то есть не моешься после заката, не угостив при этом, и не оскверняешь его жилище делом недобрым или же словом, то он всегда будет рад тебе, как внуку.
Кто и как его осквернил? Кто – догадаться можно. Но как? И что намерен делать Кудесник?
4
Он отрубил голову курице. Сложил ее аккуратно в сумку, укутав платком, а крови дал вытечь в каждую из лоханей. Вода стала красной. Становилось жарко, но он это предвидел.
Все, как всегда.
Он опустил руку в смесь крови черной птицы и речной воды. Она была теплой.
Все, как и должно быть.
Он открыл дверь в парилку. Голыми пятками он ощутил легкое покалывание, какое бывает, когда идешь по углям. Необычно, но времена меняются, ведь так?