«Или они были?»
Его длинная шея? Соломенная голова? Или взгляд глупого щенка? Он чувствовал от нее угрозу, как от огня.
Отец же всегда был с ней учтив. Отец со всеми был учтив, но с ней, как будто особенно. Она могла смеяться над ним, принимая в дар рыбу, а он говорил:
- Прошу, госпожа.
«Госпожа». Обращался, как к княгине, коих ни разу не видел. «Госпожа». Он как-то высек Немола, что никогда не делал ранее за то, что тот подглядывал за купанием баб, когда Савка и Кий, кои теперь не желали тратить время на калеку, позвали его смотреть в банную щелку одного из дворов. Немол не знал, чего получили они, но сам он хорошо запомнил тот урок. Отец наказал его за срамные мысли, но сам… Сам относился к этой огненной бабе… Разве, как к обычной бабе? Разве так стелют, если не хотят мягко спать?
7
Кудесник не спросил ничего о словах Кликухи. Немолу стало легче. Вместо этого гость сказал явится затемно к нему сытым и отдохнувшим. Он это особенно подчеркнул. Чтобы успеть посвежеть к темноте, Немол засобирался домой, по пути наблюдая одну сцену. Проходя мимо колодца, где было довольно народу, он видел, как Мирослава прилюдно влепила пощёчину Емеле. Странна была не пощечина, так как Немол догадывался о ее причинах. Странно было то, что Мирослава не скрывала своих чувств. Вся деревня теперь могла судачить о том, за что же дочка Ворона так невзлюбила молодого ближнего?
Глава 5
1
- Это всего лишь палка.
Немол опять чуть не уронил посох Кудесника, хотя на этот раз в хижине было светлее. В центре избы был поставлен стол, окруженный зажжёнными свечами, а на нем уже стоял ушат, до краев наполненный водой.
- Не задень свечи. Садись напротив меня.
Затевался обряд. Немол осторожно, дабы не повредить созданный Кудесником круг, уселся напротив него. Вода в ушате показалась ему мутной, темной, как ночь за дверьми.
- Мне нужна твоя рука.
Немол протянул ее так, что ладонь оказалась над ушатом. Кудесник смотрел на него. Сейчас, в робком сиянии свечей, парень заметил, что его зеленые глаза содержат в себе небольшие черные точки. Немол ни разу такого не видел. Засмотревшись, юноша не сразу понял, что Кудесник достал нож, но очнулся, когда тот полоснул его ладонь. Он чуть не вскрикнул. Кудесник резким движением отправил кровь с его раны прямо в воду. Парню стало не по себе. То чувство, что он давеча ощущал у бани, теперь проникло в его руки и грудь.
- Опусти ладонь.
Немол послушался. Он понял почему вода была мутной. В ней плавали куски какого-то растения, ему неведомого, но довольно острые, напоминающие иглы.
- К тебе обращаюсь, - Кудесник запел. Так же, как сегодня днем на реке. – Батюшка, хозяин того дома, что срам очищает. Батюшка, что неприкаянный ходит уже несколько лун.
Рану на руке зажгло. Немол хотел подать голос, настолько сильно жгло, но понял, что даже промычать не может. Он обратил внимание на руку. Даже сквозь мутную воду, он смог разглядеть, что продолговата рана на ладони раскрывается, обнажая подкожное мясо. Это напомнило ему, как раскрывается человеческий рот, в намерении молвить слово.
Боль уже нельзя было терпеть – гримаса заняло свое мест.
- Терпи, – строго сказал Кудесник, но шепотом, боясь кого-то спугнуть.
- Звали, али нет?
Голос зазвучал в голове у Немола, будто то его мысли. Вот только и Кудесник их слышал.
- Звали, батюшка.
- Так и чего хотели?
Голос доносился в голове, но Немол чувствовал, что истинный его источник у него в руке.
- Не прими за грубость, батюшка, но ты ведь хотел. Хотел, чтобы тебя услышали и исправили свои ошибки.
- Ты никак ведающий? А? Да-да, ведущий сразу поймет, где зарыта собака, – голос скрипящий, как ногтем по камню. – Долго же ждать пришлось.
- Кто тебя из хижины погнал, батюшка?
Немол почувствовал, что рана раскрылась сильнее.
2
Оставить ее было верным решением. Пусть Емелю и снедало желания нахлестаться брагой, но это чувство можно было и нужно было стерпеть. Так было бы правильно.