«Что теперь?».
Кудесник встал и направился к печке. Оттуда он достал небольшую тарелку.
- Хочешь понять, почему ты молчишь?
Немол кивнул.
- Выпей и поспи.
В тарелке была жидкость похожая на мед. От нее исходил кисловатый запах, немного резкий, отчего било по носу, но приятный. Хотелось вдыхать еще.
- Это не займет много времени.
Немол кивнул. Он осушил емкость и положил голову на лавку.
6
Первым их увидел Ждан. На ночь не желательно работать, но дуру свою выносить он не мог. Лучше было подмести двор от листьев – вечных спутников ветра.
Будучи дальше всех от центра вверх по реке, Ждан не мог не обратить внимания на фигуру, которая несла кого-то на руках. В темноте сложно было понять кто идет, но даже в такой темени, он разглядел, что тельце на руках у бедолаги было детское. Будто дожидаясь, что кто-то на них посмотрит, бедолага начал вопить.
7
Темнота густая, как каша или мед. Ее можно пощупать. Он не видел своих рук, ног. Его тела, как будто бы не было. Он даже забыл, что он Немол. Или же Тихон. Просто он. Человек, перед которым стоял человек поменьше. Он доходил ему до колен, но от ребенка его отличала борода, уходящая куда-то во тьму, как путеводная нить и кожа под глазами, витки которой наслаивались друг на друга. Человечек протянул ему руку. Пухлую и мягкую. Где-то в отдалении, за густым мраком, его посетило осознание, сразу же после того, как он вспомнил свое истинное имя.
Тихона посетил Дрема и парень пошел за ним, то ли в сны, то ли в самого себя.
8
На крики сбегался люд с ближайших дворов, чтобы внести свою лепту. Глаза, привыкшие к ночи, не могли привыкнуть к голому телу. Он был гол, но не потому, что утратил исподнее, а потому, что более не носил кожи. Красная рубаха торса бедолаги крепко останется в памяти. У мужиков, что кроме косы иной стали не держали. У баб, что не видели крови, кроме как на стертых в работе руках и между ног. У детей, что не понимали ничего, но внемли ужасу своих родителей, и не могли не поддаться внутреннему порыву.
Все смотрели на него и только Ждан, который уже насмотрелся на пиршество крови, заключенное в одном теле, обратил внимание на останки ребенка. Девочки. Она не кричала, так как уже была мертва. Не выдержала своего розового сарафана. Ее нельзя было узнать, если бы не характерный цвет волос, единственное, что она сохранила после обретения губительного наряда. Черных, как вороново крыло, волос.
9
События проносились быстро. Быстрее, чем во сне, которые порой снятся Тихону. Однако, здесь все было, куда ближе – рукой подать. Все было таким знакомым. Он начинал забывать события, как только они проходили, но помнил ощущения.
Вот – он что-то нашел. Само открытие дало ему тепло, такое непривычное, больше похожее на жар, после холодной ночи. Будто костер освобождает тебя от царства льда. Эта находка отпечатывается в его глазах. Это то, чего он так желал увидеть долгое время…
10
Когда Любомир пришел, бедолага уже лежал вместе с девочкой, издавая последние вздохи. Ждан понятия не имел, как он вообще смог дойти до деревни. И откуда?
Любомир шел с ближними, и по отсутствию среди них молодого сорванца, любителя браги, Ждан понял, кто сейчас лежал в красной рубахе. Все это поняли.
А Ворон понял, кто лежит рядом…
11
… но чего видеть не должен был. У него отняли это. Ему запретили. Он получил за это, как никогда не получал.
Но ведь это неправильно. Он не будет терпеть. Он возьмет свое. Сделает наконец-то, что должен.
И замолчит навсегда, потому что не знал, к чему это приведет.
12
Взволнованные глаза, зеленые, такие, как выглядел бы крепкий драгоценный камень, если бы он мог быть зеленым, встретили его после царства Дремы.
- Нам нужно идти. Срочно.
Немол был согласен. Нужно идти. Идти и в дальнейшем быть осторожнее.
Он все вспомнил.
13
В далекие лета, как ягодки скрывшиеся под тяжестью лепестков времени, кровь его не пугала. Будь-то Каликов мост, с которого он лично сбросил несколько азаров, в большинстве женщин и детей, или Косые луга, где и свои, и чужие, если их можно было различить, захлебывались в собственной крови вперемешку с лошадиной – ему не претило видеть смерть и быть ее другом.