Только Велену это обходило стороной. Она будто была выше этого. Детей у них с охотником не было, и лишь богам известно почему. Может тоже выдавала мёртвых? Муж не стерпел и утоп. Лют нашел его первым, но слова не сказал. Зная, как он смотрит на нее, Велена от одного озорства могла обвинить его в лихом деле. Не от злости - просто. Удачный случай. Не напомнив о себе лишний раз, Лют сделал самоубивца мужа исключительно проблемой Велены.
Огонь была баба. Жаль, что ее больше нет.
Глава 6
1
Проснулся Немол поздно. Уж никогда он так поздно не покидал сонные покои, а если бы не маманя, с кем-то громко, только в ее манере привычной, беседовала, то еще бы и не думал встречать новый день.
- Удар хватил. Стариков так хватает, так и он не молод был. Это ж я у него была… молодая… когда-то…
Подняв голову с печи, Немол увидел гостя. Кудесник попивал что-то, видимо молоко, и внимательно слушал маманю. Так сразу его было не узнать. Лицо, некогда непривычно молодое, стало суше, и было покрыто рытвинами, которых днем ранее еще не было. Шрам от ожога стал ярче, будто появился несколько мгновений назад. Теперь его лицо было в такт с руками, удивлявшими своей костлявостью. Непослушные, взлохмаченные волосы, утопили аккуратное очелье.
Глаза, которые глядели теперь на пробудившегося Немола, были измученными, и куда более страшными, чем безумные очи Ворона прошлой ночью.
- А где же его нашли? – Кудесник вернул взгляд мамане.
- Его Тиша приволок, – маманя кинула рукой в сторону сына, даже не взглянув. – Еле-еле. И молчит. Слезы. Бормочет что-то.
- Ясно. – Кудесник положил свою тощую руку на пухлую ладонь мамани. – Благодарю вас за угощение.
- Да и не за что! – кинула маманя, не скрывая при этом гордости. – Тиша вон спит, конечно…
Немол уже спустился с печки и хотел было прошмыгнуть на улицу к бочке с водой, но усталый взгляд Кудесника заставил его повременить.
- Присядь.
Приглашение Немолу было также и вежливой просьбой к матери удалиться. Хозяйка покинула горницу, а сын занял ее место.
- Думаю тебе тяжело вчера пришлось, – Кудесник не смотрел на юношу. Прошлой уверенности, как не бывало. – Но работу надо доделать. И мне, и тебе. Пусть и мысли о прошлом не отпускают.
Немол кивнул. Соглашаясь со вторым, но понимая, что никуда не деться от первого. Ему было сложно держаться с Кудесником так же, как и раньше. Теперь, когда он отчетливо вспомнил ночь смерти отца, ему казалось, что об этом знает вся деревня. Тем не менее, Кудесник ничего конкретного не говорил. Казалось, что ему уже все опостылело.
- Идем к старосте.
Они шли быстро, второпях, но староста встретил их раньше, чем они поднялись по холму. Старик несся к ним в грязной рубахе, полной пятен какой-то еды и следов пота.
- Ворон повесился, – задыхаясь, молвил Любомир.
2
Ворона нашли мужики, ночью его и определившие. Самый надёжный из ближних, как бы о себе ошибочно не думал Лют, умудрился повеситься на небольшой высоте потолочных балок сарая, благодаря собственной рубахе. Неизвестно, как именно мужики отнеслись к этому, увидев красные белки закатившихся глаз на бледном лице, но Любомиру о смерти они доложили с самой что ни на есть обыденной разочарованностью, как будто, просто на просто, прибавилось работы.
Старосте показалось, что ближний просто стоит, в слега неестественной, будто хмельной, позе. Лишь приглядевшись в мраке сарае он обратил внимание на то, что Ворон висит над землей. Верить не хотелось до последнего.
Когда Кудесник пришел, Ворона уже сняли. Лют, без капли сожаления по товарищу, хотя может то было показное, отдавал указы мужикам и пытался отвадить Любаву с Мирославой. Не было необходимости. Как приведения бабы просто сновали туда-сюда, даже не глядя на тело кормильца. Любомир решил, что у них просто не осталось слез.
Кудесник сделал все быстро. Поспешно. Те же слова, те же травы, что и во время очищения реки. Правда песня шла как-то туго, будто горло гостя сдавили удавкой. Прям, как Ворон давеча. Крик младшего из дому был куда звонче, чем тризна Кудесника. Любомир понял, что у гостя есть куда более насущные проблемы, куда более важные, чем смерть одного из мужиков.
Теперь, когда Кудесник, глядя своими блеклыми зеленоватыми глазами, поддерживаемыми мешками, смотрел на старосту и просил смерти его наследника Никифора, Любомир понял причину такой отстраненности от ночной трагедии. По Ворону, как и по его дочери с Емелей, тризну справят, как и положено через три дня, а вот проклятие, навлеченное на его семью его же сыном и отбывшими в Поля Ушедших ближними – проблема, не требующая отлагательств.