- Что… что…
Любомир уже захлебывался слезами. Лют, по-дружески, держал старосту за плечо, молча глядя на Кудесника. Маня аккуратно приблизилась к ногам Никифора и попыталась их обнять, но запах дыма и нечистот любимого отбили у нее все желание, несмотря на горе.
Кудесник поднялся с уже алым платком, обильно капавшим на тело. Отерев вспотевшее лицо, гость задумчиво и разочарованно оглядел горящую постройку.
- Теперь надо спешить, – громко, борясь с кашлем, сказал он.
- Куда теперь? – Любомир утирал глаза и нос. – Разве все не кончено?
Кудесник обернулся, грозно вцепившись в старосту глазами. Даже сквозь мешки и нарастающую пелену, его взгляд, пусть и потускневших зеленых глаз, оставался пугающе потусторонним, как в самый первый день.
- Теперь все еще хуже. Ваш глупец лишил дух места пребывания. Не уничтожил – именно лишил. Чтобы все закончить нужно найти ее тело, и как можно быстрее.
- Я не знаю, где оно! - всхлипнул Любомир. – Я вообще ничего не знаю и не знал!
Немол заметил, как Лют прикусил губу и поглядел на Кудесника в непривычной для него просящей манере.
- Я знаю!
Маня не старалась скрыть слезы на покрасневшем лице. Она лишь указала пальцем куда-то в сторону леса.
- Там? – спросил Кудесник. – В лесу?
- Не доходя.
- Тогда надо спешить. Нужно все сделать сейчас. Тихон, найди лопату и головешку, а вы Лют, можете взять свое оружие. Оно может понадобиться.
Лют опешил:
- Откуда…
- Разве мастер расстается со своим инструментом?
Лют покачал головой.
- А я… – Любомир, наконец-то, поднялся на ноги.
- А вам остается ждать. Ждать и окроплять это место после того, как вы его очистите, кровью молодой скотины, каждый день, до первых петухов. И делать вы это будете до тех пор, пока кто-нибудь из жителей не умрет своей смертью. После этого вы не придадите его огню, как подобает. Нет. Несмотря на чаяния родни, вы похороните его здесь и возведете новый дом. Неважно какой. Пока стройка будет продолжаться, вы будете окроплять это место жертвенной кровью, а затем каждые полкруга после завершения, будете радовать заточенный здесь дух. Иначе, вам больше не видать урожая и здоровых детей. Потому что боги гневаются на тех, кто идет против им подобных. Пока строительство будет идти, я также советую, не скупиться на жертвы во время работ, хоть в поле, хоть в лесу, хоть в торговле, хоть в рыбалке. Ясны мои слова?
Любомир кивнул, а Лют спросил:
- Что с тем стариком?
- Его больше нет, – сквозь зубы выдал Кудесник. Они противно заскрипели. – Выродок погубил его. Но уверяю – горя вы еще хлебнете, коли меня не услышите.
Лют ничего на это не ответил.
- Если с этим все, то надо торопиться. Нужно сделать все до темноты. Злобный дух может не остановиться на семьях обидчиков. Заберите все, что нужно и собираемся здесь.
Люту и Немолу не требовалось повторять. Оставив старосту вместе с догорающей постройкой и смердящим куском сына, они с новыми силами отправились выполнять поручение. Любомир же взглянул на останки еще раз.
- Я ведь все равно был готов убить его… - тихо сказал он.
- И это было бы верно, – отчеканил Кудесник. – Вы все-таки староста. Блюсти закон – ваше дело.
6
Люту было сложно это признать, но он уже устал от такой беготни. Время накладывает свой отпечаток, особенно в лета затишья. Боль в ребрах выступила против такой поспешности, но разум кричал – «Времени нет!».
Кудесник перестал скрывать свой волчий оскал. И это было верно. В этом оскале Лют углядел, наконец, истину. Чужак не собирался их обманывать, а лишь делал свое дело, которое вот-вот закончит, пусть и обозленный на всю деревню.
Немол покинул его, свернув на свой двор, а Лют скорее мчался к своему. Прямо у входа его собиралась остановить Агния, которую он грубо отпихнул. Только по крику он понял, что за женой стояла дочка, на которую чуть не свалилась нерасторопная мать.
- Прости… - бросил он, надеясь, что дочь внемлет просьбе.
- Лютик, что ты…
Он ее не слушал. Уже снимал половицы, поддев ухватом.
- Откуда…