Вот она. Сталь, для которой кровь лишь еще один сорт меда. Кудесник был прав. Мастер не оставит своего инструмента. Еще острого, как в былые времена.
- Лютик, куда…
Она вылетел из дома, даже не глядя на нее, но прежде, чем покинуть двор остановился. Окинул дом взором. Нашел глазами ее. Она стояла у дверей, прямо перед матерью, смешно утирая носик.
- Доча, - Лют опустился на колено перед любимой женщиной, – я скоро вернусь.
Дочка вновь потерла нос, но уже не свой, а тятин.
- Испачкался.
- Верно.
- Ты много ходишь…
- Дело такое.
Агния уже хотела наклониться к любимым людям, но как только Лют чмокнул дочь в щеку, он тут же встал и понесся дальше от дома. Дочь помахала отцу следом.
Первый раз Лют увидел старика рядом с Любавой, он не придал ему значения. Он связал его образ со своей любовницей, решив, что ему мерещиться из-за каких-то ее проступков. Он не связал дух старца ни с баней, ни с тем, что было круг назад. Он не сделал этого даже тогда, когда он появился на берегу реки, рядом с игравшей в рыбалку дочкой. Старик что-то шептал ей, пока отец собирал удилище. Он испугался так, как не пугался даже в сражениях, хотя и там страх был его верным путником. Мире же не было страшно. Она лишь позвала отца к своему новому знакомому, пока тот, лукаво улыбаясь, не помахал ему, растворившись в утреннем тумане.
Лют не стал никому об этом говорить. Он наблюдал. Пытался понять, в чем дело. И понял лишь после смерти Емели. Так поздно.
Не совсем…
Он еще может уберечь свою дочь. Еще может выйти победителем.
Глава 7
1
К радости Немола, на месте были до начала сумерек. Копать начали быстро.
Точнее начал.
Именно Немолу пришлось делать всю работу. Кудесник вряд ли стал бы опускаться до такого, даже не выгляди он, как покойник. Лют же, пусть и куда более обеспокоенный, чем раньше, продолжал держать свою надуманную знатность. Манька же, на удивление, пыталась ему помочь, но от бабы тут проку нет.
Всю дорогу она пыталась объясниться. Как будто за все это время чувства к Никифору, о которых Немол слыхом не слыхивал, испарились вместе с пеплом. Она говорила о том, как он хвастал о своем секрете. Хвастал о том, что он спрятал от чужих глаз. Хвастал о том, что он совершил в одиночку. Теперь Манька понимала, что это не так.
- Хорошо, что не в самом лесу, – фыркнул Кудесник пока Немол копал. – Не хватало и здешних обитателей разозлить.
Место было у самой границы. Бани, видно, не было, но где-то там вдалеке виднелась пашня.
- Если она так далеко, - спросил Лют, – то почему все это время дух прятался в бане?
- Потому что там произошло что-то страшное, – ответил Кудесник. – Душа разделилась и там осталась худшая сторона. Та ее часть, что запомнила лишь боль и страдания. Ей понадобился круг на то, чтоб стать сильнее. Если бы по ней справили обряд… Теперь нужно избавиться от тела, пока дух еще на свободе.
Немол добрался до искомого. Содержимое неглубокой могилы нельзя было истолковать превратно – тонкие кости, небольшой череп, ветошь когда-то бывшая волосами, и похожее, теперь уже, на мешок, черное платье, изорванное в разных местах. Здесь, вдалеке от деревни, от собственного дома, покоилась «пропавшая» Велена – женщина, сводившая с ума мужчин.
- Это ведь она? – Манька спросила у всех разом.
- Угу, – промямлил Лют.
Кудесник достал из сумки платок, сдобренный кровью Никифора. Он был еще мокрым, будто собранным мгновение назад. Немол отметил странность того, что сумка не испачкалась снизу.
- Тихон, зажги факел.
Немол повиновался. Использовав лучину, он зажег головешку, и та подчинилась свежему, молодому пламени.
- Не будем терять времени.
2
Кудесник бросил красную тряпку. Лют увидел, как она легла прямо на череп, когда-то обтянутый бледной, но мягкой кожей рыжеволосой девушки. Кровь, как будто под давлением, потекла по пыльной лицевой кости. Вот таков он закон, что у людей, что у богов – всякое нарушение смывается кровью. И пламенем.
- Теперь подож…
Он не успел отвести глаз от скелета, как по голове его что-то приложило. Еще раз. Боль сильная, будто от стали. Он даже уронил свою, падая на колени.