- Я же говорил – просто палка.
- Что…
Он не успел спросить – нога в сапоге врезалась ему в зубы. Он почувствовал металлический привкус и свободу от некоторых резцов.
Еще удар. Теперь прямо в висок. Его замутило, закружило и вырвало. Он не понял куда, в могилу или рядом. Перед глазами замерцали черные мошки. Последний удар он даже не различил. Было одинаково больно всему телу. Харкая кровью и рвотой, держась на коленях и ладонях, он все-таки поднял голову.
Закатное солнце.
Стать Кудесника.
Мерцающая сталь.
Дело сделано.
3
Голова Люта отлетела от тела и пересекла границы могилы, приземлившись на другой стороне. Немолом овладел шок, а к горлу поступила тошнота. Он хотел сдержаться, но Манька, которая уже исторгалась рядом с телом ближнего, дала его глотке добро. Скорчившись, но все еще держа факел, он исторг их себя содержимое.
- Только не в могилу, а-то придется чистить.
Кудесник все еще держал меч, но другой рукой он наклонял тело Люта так, чтобы из раны на шее кровь текла прямо на скелет Велены. Немол не знал, что дальше.
«И меня теперь?».
Алый водопад, похожий скорее на ряд мелких, но сильных всплесков, окроплял собой останки рыжей девушки. Кости быстро сменили цвет с серого на красный. Кудесник еще немного, словно тряпичную куклу, потряс тело Люта, заставив Немола еще раз исторгнуть остатки пищи.
- Зажги ее Тихон.
Немол не сразу понял.
- Быстро!
Резко вскочив на ноги, тем самым вновь призвав тошноту, парень, не церемонясь кинул ручное пламя на человеческие останки. Скелет, когда-то бывший Веленой, загорелся. Но не тем пламенем, что кинул Немол. Оно стало другим.
Кости вспыхнули чем-то розоватым, похожим на закат, отдающим теплом, и несущим запах свежей сдобы. Над пламенем показалась дымка, собравшаяся в месте, когда-то способным плодить детей. Из этой дымки возникло пятнышко, в котором Немол смог разглядеть некое подобие улыбки на лице молодой девушки.
- Спасибо.
Он услышал это в голове, как ранее голос банника.
Кудесник поклонился в ноги. Немол последовал ему примеру. Он не знал сделала ли тоже самое Манька, но, когда он поднял голову, ни образа, ни пламени, ни самих останков, больше не было.
Гость грузно присел рядом с телом Люта. Из его раны уже не лилась кровь, но рваные куски вдоль шеи продолжали взывать к желудку Немола.
- Зачем вы… - Манька боязно подала голос.
- Много вопросов, а? – Кудесник попытался усмехнуться. – Могу лишь поведать то, что услышал от нее.
Ему не следовало уточнять от кого. Ясно было, как день.
Глава 8
1
Звук хлестких ударов вместе с выкриками Никифора доносился до Люта с настойчивой чистотой, отвлекая от собственных мыслей. Брага эти мысли не затупляла, напротив, предлагала стать более открытым и разговорчивым – напустить на другов засевшую в голове мошкару. Расслабляющая жара, настигшая его в самом прохладном месте бани, отупляла давая волю языку.
- Как он тебе?
Ворон нарушил поток комариных мыслей. И хорошо.
- Сын Любомира?
- Ага.
- Пойдет. – Слабый парень - весь в отца. – Тебе же с ним родство водить, не мне.
- Я сам понять не могу. Вроде толковый, а вроде и…
- Что?
- Как будто не все, как на духу говорит. Слово дает, а там, - Ворон указал на лоб, – сидит что-то, как мышь в углу, и ждет чего. Пока не уйдешь, не отстанешь.
Мысли они такие – твои мелкие князьки.
- У кого не так? Все мы штоль, как на духу говорим?
- Разве нет? – Ворон действительно удивился. – Ты вот не говоришь, как есть?
Ежели бы Лют говорил, то вся их с Вороном дружба утекла бы, несмотря на прожитые вместе лета, как вода не глядит на пальцы. Молодая и красивая жена друга – Любава – занимала все его мысли, стоило ближнему завидеть ее. Благо такое случалось только при встрече. В прочее время мысли Люта занимала другая баба.