Велена захохотала. Громко. Чтоб смех душу пробуравил.
- Ну так можешь? – не унимался Емеля, которому забава пришлась по сердцу. – У нас там жарко!
Лют не мог выносить ее поигрываний рыжей косой, обнаженными хищными зубками, и прищуренными глазами, как клинок, разившими наверняка. Он перевел взгляд на Никифора и понял, что парень испытывает те же чувства, что и он, только если Лют старается сдержать своё желание, зачем-то пряча его за смущением, то в глазах сына старосты мелькнула волчья воля.
- Твои друзья похоже сейчас упадут без памяти.
Люта вновь ударило под дых. Она все понимает.
- А тебе что? – грубо дал он, хотя понимал, что рыжая стерва видит его насквозь. Всегда видела и пользовалась этим, бесцеремонно здороваясь только с ним, когда рядом шагала Агния. – Шла куда – иди.
Емеля зыркнул на него, намекая сбавить тон, правда, так осторожно и боязливо, что не следовало и пытаться.
- Грубый какой! – Велена вновь захохотала и поставила ведра, как сейчас понял Лют полные рыбы, на землю. – Вы там одни, без баб? Раз такие, то добрые, то грубые? Один может, а второй нет?
- А я могу? – Емеля шагнул рыжей ведьме навстречу.
- Откуда ж мне знать! – вновь залилась она смехом. – Такой рослый, а все один. Наверное, не можешь!
Улыбка пропала с Емелиного лица.
- И по роже можно схлопотать, - не ожидая от себя, выдал Лют. – Мужа уж нет, чтоб он проучил, потому могу и я.
- А не боишься, - не тени страха на лице Велены, – что по ночам являться будет? Услышит сквозь долины, как ты с его жинкой обощелся, он и придет ночью. И будешь, как старик просыпаться каждую ночь в том, что ел и пил. Надо тебе такое?
Лют хотел пугнуть ее быстрым шагом вперед, но его опередил на удивление твердый, уверенный, непривычный для его слуха голос:
- Вы простите их, милая Велена. Жар и правда по нам мужикам бьет.
Никифор хоть и извинялся, но говорил так, будто прощение бабы – дело решеное. Почти, как его дед, которого Лют знал все два круга перед его кончиной.
- Это у нас старостов сын? – Велена решила поиграть теперь с ним. – Такой молодой, но такой мудрый, я посмотрю.
- Не хочу ссориться со второй женщиной на деревне, милая Велена.
- А кто же первая? – она изобразила удивление, хотя было ясно, что она понимает к чему клонит Никифор.
- Известно кто – матушка моя. Ефросинья. Все ж таки, жена старосты.
- Ладно. – Велена вновь взяла ведра. – Тогда прощаю и пойду к себе. Все-таки уже поздно.
- А может к нам? – Никифор сделал шаг вперед, уверенно перенимая у Велены тяжелые ведра. – У нас там ягоды. Заберете с собой, в качестве доброй воли.
Велена помедлила. Люту показалось, что она сама оторопела от такой настойчивости и уверенности неприглядного юнца, которого в деревне все знали только, как сына старосты и не более. Она не успела ничего ответить, как он уже повернулся к ней спиной и пошел с ведрами прямо к бане.
- Я все-таки….
Нервничает. Что ж такое с тобой…
- Пойдемте, пойдемте! – Никифор заторопился, подгоняя своим шагом девушку. – Там еще Ворон, его-то вы знаете.
Велена заспешила за Никифором, осторожно глянув на Люта и Емелю. Точнее на их руки. Понимая, что озлобленные мужики ей ничем не угрожают, она догнала Никифора.
3
Ворон уже собрался, когда Никифор и Велена, а за ними и Лют с Емелей, пересекли порог бани.
- Добрый вечер, Велена. – Поздоровался Ворон, слегка поклонившись.
Велена молча кивнула. Лют счел бы это оскорблением, но Ворон даже не обратил внимания, пригубив браги.
- Смотрите, – Никифор прошел к лавкам, на которых стояли несколько корзин, прикрытых платками. – Есть голубая ягода, а есть красная. Хотите?
Ягоды собирали дочери Ворона, специально для их посиделок, но Никифор распоряжался припасами, как собственным добром.
- Кто же не любит ягоды, – ухмыльнулась Велена.
- Может тогда и браги? – вновь подал голос Емеля, но Велена на него даже не взглянула.
- Добрая идея! – отозвался Никифор.
- Не думаю. – Велена повела носом. – Вдова с тремя обнаженными мужчинами и, попивающая брагу…
- Мы можем одеться, – заявил Никифор.