– Тогда объясни, – упрямо сказала Джо-Бет. – Я не понимаю. Кто он и что произошло с Томми-Рэем?
– Он говорил правду. В некотором смысле. Он действительно ваш отец. Или, по крайней мере, один из них.
– Сколько же их было?
– Он сделал из меня шлюху. Он заставил меня сходить с ума от чуждых мне желаний. Ваш отец – человек, обычный мужчина, с которым я спала. Но это, – она указала ножом в направлении двери, в которую кто-то стучался, – это то, что на самом деле породило тебя.
– Я слышу, – раздался голос Яффа. – Ясно и отчетливо.
– Прочь! – сказала мать, направляясь к двери.
Джо-Бет попыталась ее остановить, но это было бесполезно. У Джойс был свой план. Она подошла не к двери, а к дочери, схватила ее за руку, притянула к себе и приставила нож к ее горлу.
– Я убью ее, – сообщила она существу за дверью. – С Божьей помощью я сделаю это. Попробуй только войти, и твоя дочь умрет.
Она держала руку Джо-Бет так же крепко, как недавно Томми-Рэй. Если мать играла, то ее игра заслуживала «Оскара». А если нет – значит, Томми-Рэй, назвавший ее несколько минут назад ненормальной, не ошибся.
Яфф снова постучал в дверь.
– Дочь?
– Ответь ему! – сказала мать.
– Дочь?
– … Да…
– Ты боишься за свою жизнь? Скажи мне честно. Я люблю тебя и не хочу причинить тебе вреда.
– Она боится, – сказала мать.
– Пусть скажет она Джо-Бет не колебалась с ответом:
– Да. Да, боюсь. У нее нож, и она…
– Ты будешь полной дурой, если убьешь то единственное, ради чего тебе стоит жить. Но ты сделаешь это, так ведь?
– Я не отдам ее тебе.
По ту сторону двери воцарилось молчание. Потом Яфф произнес:
– Ладно. – Он тихо засмеялся. – Всегда есть завтра. Он еще раз толкнул дверь, словно хотел убедиться, что она действительно заперта. Затем смех и стук стихли, и раздался утробный звук – стон неведомой твари, рожденной в страдании и знавшей со своего первого вздоха, что от мучения не избавиться. Этот больной стон вызывал ужас не меньший, чем угрозы и искушения. Постепенно он стал удаляться.
– Уходит, – сказала Джо-Бет. Мать все еще держала нож у ее горла. – Он уходит. Мам, отпусти меня.
Пятая ступенька лестницы дважды скрипнула, подтверждая слова Джо-Бет. Значит, их мучители покидали дом. Однако прошло еще тридцать секунд, прежде чем мать ослабила хватку, и еще минута, прежде чем она отпустила девушку.
– Он вышел из дома, – сказала Джойс. – Но не уходи пока.
– А как же Томми? Нужно его найти. Мать покачала головой.
– Поздно. Мы его потеряли.
– Надо хотя бы попытаться.
Джо-Бет открыла дверь. К перилам лестницы было прислонено нечто, и это могло быть только делом рук Томми-Рэя. В детстве он вечно мастерил для сестры игрушки из того, что попадалось под руку. Его куклы всегда улыбались. Теперь он соорудил новую: отец семейства, составленный из продуктов. Голова из гамбургера с продавленными пальцем дырками-глазами; ноги и руки из овощей; торс из пакета молока – его содержимое сочилось по прикрепленному между ног стручку перца и двум чесночным головкам. Джо-Бет рассматривала грубую поделку, а лицо-гамбургер глядело на девушку. Оно не улыбалось. Впрочем, у него не было рта. Только две дырки для глаз. Вытекавшая молочная сперма испачкала ковер. Мать была права Томми-Рэй потерян.
– Ты знала, что этот ублюдок вернется, – сказала Джо-Бет.
– Я догадывалась, что он вернется. Но не за мной. Я была для него просто утробой, как и остальные…
Из «Лиги девственниц»?
– Откуда ты знаешь?
Ох, мама… Да я с детства слышу об этом.
– Мне тогда было так стыдно, – сказала мать. Она закрыла лицо рукой; другая рука, по-прежнему сжимавшая нож, беспомощно повисла вдоль тела. – Так стыдно. Я хотела убить себя. Но пастор меня удержал. Он сказал, что я должна жить. Ради Господа. И ради вас с Томми-Рэем.
– Ты очень сильная, – сказала Джо-Бет, отвернувшись от мерзкой куклы. – Я люблю тебя, мама. Я сказала ему, что боюсь тебя, но я знала, что ты не причинишь мне вреда.
Мать подняла глаза – слезы медленно катились у нее по щекам – и не раздумывая ответила:
– Я убила бы тебя.
III
– Мой враг все еще здесь, – сказал Яфф. Томми-Рэй вел его по тропе, известной лишь местным ребятишкам, в обход по вершине Холма на уединенную площадку. Оттуда каждому, кто решался подняться, открывался прекрасный вид на Лорелтри и Уиндблаф.
Там они и остановились вдвоем, отец и сын. Небо над головой было беззвездное, внизу в домах почти не горело огней. На небо наползли тучи, а городок накрыл сон. Никто не мог их потревожить. Отец и сын беседовали.
– Кто твой враг? Скажи, и я разорву ему глотку.
– Сомневаюсь, что он запросто дастся тебе в руки.
– Не надо иронии, – сказал Томми-Рэй. – Не такой уж я и болван. Ты обращаешься со мной как с ребенком. Но я уже не ребенок.
– Тебе придется это доказать.
– Докажу. Я ничего не боюсь.
– Посмотрим.
– Хочешь меня напугать?
– Нет. Хочу подготовить.
– К чему? К встрече с твоим врагом? Скажи лучше, кто он.
– Зовут его Флетчер. Когда-то, задолго до твоего рождения, мы были партнерами. Но он обманул меня. Вернее, попытался.
– Каким бизнесом вы занимались?
– О! – Яфф засмеялся. Томми-Рэй слушал этот смех, и он ему нравился. У отца явно было хорошее чувство юмора – он смеялся даже тогда, когда Томми-Рэй не различал ничего смешного. – Каким бизнесом? Мы искали силу. Ее называют Искусством. Овладев ею, можно овладеть снами Америки.
– Ты что, издеваешься?
– Не всеми снами. Только самыми важными. Видишь ли, Томми-Рэй, я исследователь…
– Вот как!
– Да. А что можно исследовать в нашем мире? Безлюдные районы пустыни или тропические леса?
– Космос, – предложил Томми-Рэй, поднимая глаза к небу.
– Еще одна пустыня, – сказал Яфф. – Нет, настоящая и единственно важная тайна живет у нас в головах. Туда мне и нужно попасть.
– Но не так, как это делают психиатры? Ты хочешь найти способ забраться туда, так?
– Угадал.
– Искусство тебе в этом поможет?
– Опять угадал.
– Но ты сказал, что это сон. Сны снятся всем. Каждый человек может оказаться во сне в любое время. Просто взять и уснуть.
– Большинство снов – это вроде жонглирования. Люди извлекают свои воспоминания и пытаются привести их в некий порядок. Но есть другие сны, рассказывающие, в чем смысл рождения, что такое любовь и смерть. Сны объясняют, в чем смысл жизни. Я понимаю, это сложно…
– Продолжай. Мне интересно.
Существует море сознания. Оно называется Субстанция. И в этом море есть остров, что как минимум дважды является во сне каждому из нас – в начале и в конце жизни. Первыми о нем узнали греки. Платон зашифровал информацию о нем. Он называл его Атлантидой… – Яфф запнулся.
– Ты туда очень хочешь, да? – тихо спросил Томми-Рэй.
– Очень, – согласился Яфф. – Я хочу плавать в этом море, когда захочу, и выходить на берег, о котором рассказывали великие.
– Отлично.
– Что?
– Звучит отлично. Яфф засмеялся.
– Сынок, ты моя отрада. У нас все получится – я тебе говорю. Ты мне поможешь?
– Конечно, – ухмыльнулся Томми-Рэй. И добавил: – Что надо сделать?
– Видишь ли, я не могу всем открыть свое лицо. Я не люблю дневного света. Он такой… не таинственный. Но ты можешь действовать днем и выполнять мои поручения.
– А ты… останешься здесь? Я думал, мы уедем куда-нибудь вместе.
– Конечно, уедем. Потом. Но сначала нужно убить моего врага. Он сейчас слаб и ищет помощи. Он ищет своего сына.
– Катца?
– Да.
– Тогда нужно убить Катца.
– Не мешало бы. Если получится.
– Я уверен, что получится.
– Правда, нам следовало бы его поблагодарить.
– За что?
– Если бы не он, я до сих пор торчал бы под землей. Пока ты или Джо-Бет не сложили бы все воедино и не нашли бы меня сами… Из-за того, что сделали она и Катц…
– А что они сделали? Трахнулись?
– Разве это имеет для тебя значение?
– Конечно, имеет!