Не дождется!
— Ладно, — пробормотал он.
— Что? — спросил Ламар.
— Да так, — Джейф отвернулся от окна. — Вдова уже внизу?
— Я пытаюсь ее расшевелить.
— А кто же развлекает гостей?
— Никто.
— Так займись.
— Я думал, я нужен тебе здесь.
— Потом. Когда приедут все, будешь приводить их ко мне по одному.
— Как скажешь.
— Еще один вопрос.
— Только один?
— Почему ты меня не боишься?
Ламар сузил и без того узкие глаза. Потом сказал:
— У меня слишком развито чувство юмора, — и, не дожидаясь ответа Джейфа, пошел вниз.
Джейф опять повернулся к окну. К воротам подъехал еще один лимузин, белый; шофер показал привратнику приглашение.
— Один за другим, — пробормотал Джейф. — Один негодяй за другим.
Грилло принесли приглашение на вечеринку рано утром. Это сделала Эллен Нгуен собственной персоной. Спокойно-вежлива, ни следа вчерашних чувств. Он пригласил ее в номер, но она отказалась:
— Много работы в особняке. Рошель совсем отключилась. Не думаю, что она тебя узнает. Но приглашение будет не лишним. Заполни на любое имя.
— А ты будешь?
— Не думаю.
— Ты же говоришь, что идешь туда.
— Да, для подготовки. Как только все начнется, я уйду. Не хочу смотреть на этих людей. Все они паразиты, и никто не любил Бадди. Это просто показуха.
— Ладно, я тебе расскажу.
— Хорошо, — она повернулась, чтобы уйти.
— Может, поговорим еще?
— О чем? У меня мало времени.
— О нас. О том, что случилось вчера.
— Случилось то, что случилось. О чем тут говорить?
— Хотя бы о том, повторится ли это.
— Не думаю, — сказала она.
— Ты даже не дала мне…
— О, нет, — перебила она, словно спеша не дать ему сказать это. Мне было хорошо с тобой… Но все изменилось.
— Со вчерашнего дня?
— Да. Я не могу сейчас тебе сказать, — она оборвала фразу и начала снова. — Мы же взрослые. Мы знаем, как это случается.
Он уже хотел сказать, что не знает, как это случается, но решил не ронять свое достоинство дальнейшими уговорами.
— Поосторожнее там, — сказала она на прощанье.
Он едва не сказал: «Спасибо и за это».
Она повернулась и вышла с той же загадочной улыбкой.
4
Томми-Рэй возвращался в Гроув долго, но Тесла с Раулем еще дольше; правда, по более обыденным причинам. Во-первых, старая развалина Теслы плохо перенесла путешествие и на каждом шагу грозила остановкой. Во-вторых, хотя Нунций спас ее от смерти, связанные с этим события оставили свой след. Она почувствовала это за рулем.
Хотя она вела реальную машину по реальной дороге иные измерения тянули ее к себе. Раньше она пробовала и спиртное, и наркотики, но это состояние было ни с чем не сравнимо, словно память всех прошлых рюмок, сигарет, доз и всех поездок вдруг одновременно навалилась на нее. В один момент она поняла, что скулит, как больное животное; потом ей показалось, что шоссе перед ней расплывается. Мысли ее путались, как нью-йоркское метро, и был большой соблазн покончить с этим одним поворотом руля. Мешали две мысли, проходящие сквозь все остальные: что рядом сидит испуганный Рауль, крепко вцепившийся в панель управления, и другая — о месте, где она побывала, о Петле Киссона. Это место, он назвал его «Тринити», звало ее обратно. Она чувствовала его хватку, и ей хотелось вернуться, хотя она была рада возвращению к жизни. Слишком много вопросов осталось без ответа.
С каждой милей она все больше уставала и, когда показались пригороды Лос-Анджелеса, с трудом сдерживалась, чтобы не заснуть.
— Нам нужно остановиться. Не то я убью нас обоих.
— Ты хочешь спать?
— Не знаю. Хотя бы просто отдохнуть. Выпить кофе и привести мысли в порядок.
— Здесь?
— Что «здесь»?
— Остановимся здесь?
— Нет. Поедем ко мне на квартиру. Это в получасе отсюда. Поехали.
«Ты уже поехала детка, — сказала она себе, — и никогда не остановишься. Думаешь, после этого можно остаться прежней? Брось. Все изменилось, слышишь?»
Но Западный Голливуд не изменился; это был тот же Город Мечты с его барами и магазинчиками, где она покупала бижутерию. Она взяла влево от Санта-Моники и выехала на Норз-Хантли-драйв, где она жила уже пять лет, с тех пор, как переехала в Эл-Эй. Близился полдень, над городом клубился смог. Она поставила машину в гараж и повела Рауля в квартиру № 5. Окна ее соседа, тщедушного, злобного человечка, с которым она за пять лет обменялась лишь тремя фразами (из них две — оскорбления), были открыты, и он, без сомнения, видел их. Минут через двадцать оповестит весь дом, что мисс Утешительница, как он ее прозвал, вернулась вся в грязи и в сопровождении Квазимодо. Пусть его. Сейчас ее беспокоило другое — например, как открыть замок. Она всегда с этим плохо справлялась, а сейчас… Рауль забрал ключ из ее дрожащих пальцев и живо открыл дверь. В квартире, как обычно, царил беспорядок. Она широко открыла окна, потом прослушала автоответчик. Дважды звонил ее агент, оба раза чтобы сообщить, что ее сценарий не движется. Звонила Саралин, искала Грилло. Потом мать — ее звонок больше напоминал список грехов, совершенных против нее миром вообще и ее мужем, отцом Теслы, в частности. Наконец, Мики де Ралько, который предлагал ей поучаствовать в одном проекте и напоследок просил забрать «проклятого пса», пока тот не сожрал его. Пока она слушала, Рауль изумленно смотрел на нее.