Она начала вытягивать рубашку из его брюк. Он помог ей, сняв ее через голову. За эти две секунды темноты ее образ — лицо, грудь, белое белье, — продолжал стоять у него перед глазами. Потом она возникла вновь, наяву, расстегивая его ремень. Он скинул брюки, потом протанцевал на одной ноге, снимая носки.
— Я боялась, — сказала она.
— Но теперь-то ты не боишься?
— Нет.
— Я не дьявол. Я не Флетчер. Я твой.
— Я люблю тебя.
Она положила ладони ему на грудь и провела ниже. Тогда он обнял ее и притянул к себе.
Его руки скользнули по ее спине и белой материи и под нее. Она целовала его щеки, губы, подбородок, пока он не поймал ее губы своими. Она судорожно прижала его к себе.
— Здесь, — выдохнула она.
— Да?
— А почему нет? Никто не видит. Я хочу тебя, Хови.
Он улыбнулся. Она опустилась перед ним на колени и спустила вниз трусы, обнажив член. Она осторожно взяла его и стала гладить, все сильнее и сильнее. Он опустился к ней, но она не выпускала его, пока он мягко не отвел ее руку.
— Плохо?
— Слишком хорошо. Не хочу спустить.
— Спустить?
— Кончить.
— Я хочу, чтобы ты кончил, — она легла и потянула его на себя. Теперь член упирался в ее живот. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня.
Он вытянулся на ней и начал снимать с нее трусы. Волосы там, внизу, были немного темнее, чем на голове. Он наклонился туда и провел языком. Ее тело напряглось под ним, потом расслабилось.
Он целовал ее от лона к пупку, потом выше, к грудям, потом лицо. Она застонала.
— Я люблю тебя, — сказал он и вошел в нее.
7
Когда Теста смывала с шеи женщины кровь, она смогла поближе разглядеть странный крест. Она узнала его: Киссон показывал ей такой же; та же фигура в центре, те же изображения вокруг.
— Синклит, — сказала она.
Женщина открыла глаза. Без всякого перехода. Только что она спала, и вот уже глаза смотрели ясно и настороженно. Они оказались темно-серыми.
— Где я?
— Меня зовут Тесла. Вы в моей квартире.
— В Космосе? — голос ее был хриплым, искаженным жарой, ветром и лишениями.
— Да. Мы вне пределов Петли. Киссон нас не достанет.
Но это было не совсем верно. Колдун дважды доставал ее здесь. Один раз во сне; другой во время приготовления кофе. Ничто не мешало ему сделать это еще раз. Но она не чувствовала его присутствия. Может, он не хотел ей мешать. Может, еще что.
— Как вас зовут?
— Мэри Муралес.
— Вы из Синклита, — полувопросительно сказала Тесла.
Глаза женщины устремилась на Рауля, дежурящего у двери.
— Не бойтесь. Если вы доверяете мне, то тем более доверьтесь ему. А если вы не доверитесь нам, то все пропало Поэтому скажите…
— Да, я из Синклита.
— Киссон говорил, что он последний.
— Он и я.
— Остальных в самом деле убили?
Она кивнула и снова посмотрела на Рауля.
— Я уже сказала, — начала Тесла.
— С ним что-то странное. Он не человек.
— Не бойтесь, я же…
— Над?
— Нет, обезьяна, — она повернулась к Раулю. — Ничего, что я тебя так называю?
Рауль только кивнул.
— Как это удалось? — спросила Мэри.
— Долгая история. Может, вы что-нибудь про это знаете. Про Флетчера и Джейфа.
— Нет.
— Ладно… тогда нам обеим есть что послушать.
В Петле Киссон сидел у огня и взывал о помощи. Проклятая Муралес ускользнула. Конечно, ее раны были серьезны, но она выживала и после худших. Он должен вернуть ее, то есть перенести действия во время. Правда, он делал это и раньше, например, когда доставлял сюда Теслу. До нее были и другие, хотя обычно они приходили сами, как Рэндольф Джейф. Но теперь ему предстояло работать не с человеческим сознанием в обычном смысле этого слова.
Он представил ликсов, неподвижно лежащих на полу в комнате Теслы. Они хороши, но здесь от них толку не будет. Придется звать других.
Он взывал о помощи, и помощь пришла. Сотни жуков, муравьев, скорпионов выползали из-под двери. Он раздвинул ноги и подставил им гениталии. Когда-то он умел вызывать семяизвержение усилием воли, но время и здешние условия свели эту способность на нет. Законы магии запрещали при колдовстве касаться себя, поэтому придется прибегнуть к посторонней помощи. Насекомые знали свое дело, щекоча его лапками и усиками. Именно так он сотворил ликсов, извергнув семя на собственные экскременты.
Теперь он спять вообразил ликсов, лежащих на полу, пытаясь вдохнуть в них жизнь. Совсем немного жизни — чтобы нести смерть.