Он крикнул. Она невидящими глазами посмотрела на него. Тут появился Томми-Рэй. Оказалось, что силы не совсем еще оставили его. Он направился прямо к Джо-Бет, оттолкнув по пути Теслу. В этот момент он столкнул бы с пути все, что стало бы ему мешать, — даже отца, даже Субстанцию.
Хови увидел ужас в ее глазах, когда она потеряла равновесие. Увидел, как Томми-Рэй заключает ее в объятия. Потом они оба пронеслись через комнату и дальше — в никуда.
Хови закричал.
Он не слышал, как Тесла сзади зовет его. Его глаза были устремлены туда, где только что стояла Джо-Бет. Он сделал шаг вперед, почему-то надеясь, что Тесла остановит его, когда он зайдет слишком далеко.
Еще шаг, и водоворот подхватил его. Комната завертелась вокруг. Последним, что он увидел, было искаженное болью и страхом лицо врага его отца.
Потом он ушел туда, куда перед этим ушла его любимая. В Субстанцию.
— Грилло?
— Да?
— Можешь встать?
— Попробую.
Он пробовал дважды и падал, а у Теслы не было сил дотащить его до ворот.
— Подожди немного, — попросил он. Он снова посмотрел на дом, из которого они чудом вырвались.
— Не на что смотреть, Грилло.
Но это было не так. Фасад напоминал «Кабинет доктора Калигари», двери и окна всосало внутрь. Что было внутри — подумать страшно.
Пока они ковыляли к машине, в дверях возникла шатающаяся фигура. Это был Джейф. То, что он стоял на краю Субстанции и избегнул ее волн, подтверждало его могущество, но теперь от его власти, похоже, мало что уцелело. Руки его превратились в лохмотья, свисающие с костей.
Лицо его тоже было изуродовано, но не зубами, а тем, что он увидел. Не разбирая дороги, он зашагал к воротам. За ним ползли пятна тьмы — то, что осталось от его тератов.
Тесле хотелось расспросить Грилло о том, что он видел, но не сейчас. Сейчас ей довольно было того, что он жив. Жив в этом мире, где вся жизнь находилась под угрозой.
Она понимала, что все только начиналось. Что там, на дальнем берегу Субстанции, Иад Уроборос острят свое оружие и готовятся к переправе.
Часть седьмая
Зеро
1
Президенты, мессии, шаманы, святые и сумасшедшие тысячи лет пытались насилием, деньгами, постом и молитвой достичь Субстанции. Почти никому из них это не удалось. Субстанция была надежно защищена уже тем, что лишь немногим удавалось видеть ее больше трех раз в жизни и не сойти с ума. Но, увидев ее, каждый стремился попасть туда снова. Это стремление вызывало боль и гнев. Заставляло делать добро в тщетной попытке заслужить доступ туда. Заставляло делать зло, чтобы отнять тайну у тех, кто якобы знал ее. Заставляло творить богов и низвергать их.
Те немногие, что предприняли то же путешествие, в которое теперь отправились Хови, Джо-Бет, Томми-Рэй и двадцать два гостя Бадди Вэнса, не были случайными людьми. Всех их Субстанция избрала сама; все они в той или иной степени были подготовлены.
Но Хови был подготовлен не больше, чем любом стул, затянутый в бездну волей случая. Сначала он проносился через потоки энергии, потом что-то вроде молнии, какая-то короткая вспышка ослепила его. В этот миг исчезли все звуки и предметы, летевшие вместе с ним. Постепенно свет начал разреживаться темными промежутками. Хови даже подумал, что глаза его закрыты и все, что он видит, происходит лишь в его сознании.
Если так, то образы эти были достаточно четкими. Он видел Джо-Бет и кричал ей слова любви, но она не откликалась. Ничего удивительного — рядом с ними, в том же мысленном облаке, плыл Томми-Рэй, а кто может быть роднее, чем брат-близнец, в этом совместном возвращении назад, в утробу? Хови не завидовал Томми-Рэю ни в чем — ни его красоте, ни его силе, — кроме этой предвечной интимности, которую тот делил с Джо-Бет до секса, до голода, даже до первого вздоха. Он лишь надеялся, что в конце жизни, когда тоже не будет больше ни секса, ни голода, ни дыхания, он останется с Джо-Бет, как Томми-Рэй в начале.
Потом ее лицо исчезло, сменившись новым зрелищем. Теперь это были не люди, а пейзажи, возникающие и исчезающие так быстро, что он едва успевал их разглядеть. Наконец он оказался среди удивительно реальный ночи. В лицо ему повеяло прохладой. Сзади он услышал голоса Ричи и Лема. Он стоял на дамбе, а на горизонте вырисовывались очертания ночного Чикаго, залитого огнями. Значит, расстелившаяся перед ним водная гладь — это озеро Мичиган, единственное море, которое он видел в своей жизни. Воздух был тем самым воздухом Чикаго, но озеро как-то изменилось. Раньше он думал о нем лишь как о месте, где люди, имеющие деньги, раскатывают на яхтах, а потерявшие деньги — топятся.