Теперь он думал о другом, пока бежал по пирсу, слыша за спиной голос Лема. Озеро ждало его впереди; оно было огромным, а он крохотным.
Он побежал быстрее, чувствуя, как пружинят доски под ногами, и в нем росло убеждение, что это бред, соединенный с воспоминаниями детства и призванный свести его с ума на переходе от иллюзорной реальности оставленного им мира к тому неведомому, что лежало впереди. Шаг его делался все легче и легче — он почти летел. Теперь у него был шанс убедиться; действительно ли море снов реально, по крайней мере, как Паломо-Гроув, или же оно представляет собой чистую мысль. Если так, в нем слишком много мыслей; десятки тысяч огней плясали по поверхности, одни из них взлетали вверх, как ракеты, другие погружались в глубину. Хови вдруг увидел, что он и сам светится — как слабое отражение сияния Флетчера.
Барьер в конце пирса был в нескольких футах от него. За ним — вода, о которой он уже не думал, как об озере. Это была Субстанция, и сейчас она сомкнется над его головой. Он не испытывал страха, напротив, не мог дождаться этого момента. Барьер, словно больше не нужный, растаял в воздухе, и Хови прыгнул в море снов.
Среда, в которую он попал, не была похожа ни на теплую, ни на холодную воду. Но он плыл в ней без всяких усилий, окруженный гроздьями серебристых пузырьков. Он не боялся утонуть. Он вообще ничего не боялся, а только благодарил судьбу за то, что она доставила его сюда.
Он оглянулся на пирс, с которого прыгнул. Тот сыграл свою роль и теперь медленно таял в воздухе, как перед этим барьер.
Он с замиранием сердца смотрел на это. Космос исчез, и теперь он был в Субстанции.
Джо-Бет и Томми-Рэй попали туда вместе, но видели разные картины.
Страх, который испытывала Джо-Бет, остался позади, в светящемся облаке. Она успокоилась. За руку ее держал уже не Томми-Рэй, а мама, как в детстве, когда она еще не заперлась дома. Они гуляли в сумерках по высокой траве. Мама пела. Если это была молитва, то она не разбирала слов, которые попадали в ритм их шагов. Джо-Бет рассказывала что-то, чему ее учили в школе, чтобы мама видела, какая она прилежная ученица. Все рассказы почему-то были о воде. О том, что она есть всюду, даже в слезах; о том, что в воде зародилась жизнь; о том, что в теле человека больше воды, чем любого другого вещества. Долго ее рассказы звучали вместе с песней, как вдруг в воздухе что-то изменилось. Подул ветер, и в нем чувствовался запах моря. Она подняла к нему лицо, забыв о своих уроках. Голос мамы смолк. Если они еще держались за руки, Джо-Бет не чувствовала этого. Она шла вперед, не оглядываясь. Трава кончилась; голая земля спускалась к морю, где плавали бесчисленные лодки с зажженными на корме свечами. Внезапно земля исчезла из-под ног. Страха она не чувствовала, хотя знала, что мама осталась позади.
Томми-Рэй увидел Топангу, то ли на рассвете, то ли на закате. Хотя было почти темно, он слышал голоса и смех девушек, плещущихся в воде. Песок под его ногами был теплым — они только что лежали здесь. Он пошел к морю, зная, что они смотрят на него. Он не хотел замечать этого. На обратном пути он, быть может, осчастливит какую-нибудь из них.
Теперь, увидев море, он понял, что что-то не так. Не только потому, что пляж был пустым, а море темным; у берега покачивались трупы. Их плоть фосфоресцировала. Он замедлил шаг, но знал, что не может остановиться или повернуть назад. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, особенно эти девушки, подумали, что он боится. Но он боялся. В море какая-то радиация; пловцы отравились и умерли. Теперь он ясно видел их: их кожа была серебристой и черной, волосы светились, как облака. И девушки тоже были там.
Он знал, что у него нет выбора. Он должен присоединиться к ним. Струсить и повернуть назад было хуже смерти. Он станет легендой, как они. Он шагнул в воду, сразу в глубину, как будто дно провалилось под ним. Яд уже проник в его организм: он видел, как его тело начинает светиться. Он начал задыхаться — каждый вдох стеснял грудь.
Что-то толкнуло его. Он отпрянул, думая, что это мертвец, но это оказалась Джо-Бет. Он не мог заговорить с ней. Все, что он хотел сейчас — это скрыть свой страх. Зубы его стучали, и он пустил в море струйку мочи.
— Помоги, — сказал он, — Джо-Бет. Только ты можешь мне помочь. Я умираю.
Она взглянула на его перекошенное лицо.
— Если ты умрешь, то и я тоже.
— Почему ты здесь? Ты же не любишь пляж!
— Это не пляж, — сказала она и взяла его за руку, которая закачалась, как буй. — Это Субстанция, Томми-Рэй. Помнишь? Мы проскочили в дыру. Ты затащил меня сюда.