Она замолчала, поскольку была обессилена. Джейф тоже молчал, только смотрел на ложный огонь, который уже угасал, и на свои руки. Лишь через минуту он подал голос:
— Ты пришла сюда, чтобы сказать мне это?
— Да. И не говори, что это глупость.
— Что ты хочешь от меня?
— Помоги нам.
— Я не могу вам ничем помочь.
— Ты открыл дыру, ты можешь ее и закрыть.
— Я больше не подойду к этому дому.
— А я думала, что ты стремишься к Субстанции, — сказала Тесла. — Что это твоя мечта.
— Я ошибался.
— Ты прошел такой путь только затем, чтобы выяснить, что ты ошибался? Что привело тебя к этому выводу?
— Ты не поймешь.
— Попытайся объяснить.
Он снова посмотрел на огонь.
— Это последний. Когда он погаснет, мы окажемся в темноте.
— Отсюда должен быть выход.
— Он есть.
— Тогда мы выйдем. Только сперва скажи мне, почему ты передумал.
Он немного помедлил, потом сказал:
— Когда я читал первые письма, в которых говорилось об Искусстве, во многих из них говорилось о перекрестках. Не во всех, но во многих. И я стал искать на перекрестках. Я думал, что там найду ответ. Потом Киссон притащил меня в Петлю, в свою хижину вне времени. Там не было никаких перекрестков. И все, что случилось потом — в Миссии, в Гроуве… все это случалось не на перекрестках. Я подумал, что ошибся. Знаешь, я всегда был чертовски педантичен. Понимал все буквально. Флетчер думал о небе и воздухе, а я — о власти и славе. Он брал у людей сны, а я — требуху из их кишок и соплей. И все, — голос его охрип, наполнившись горечью, — все это время я не видел. Пока не применил Искусство и не увидел, что это за перекрестки.
— И что это?
Он взялся менее изуродованной рукой за рубашку и вынул что-то из-под нее. Это был медальон на цепочке. Он рванул. Цепочка порвалась, и он сунул медальон Тесле. Она сразу увидела, что это: повторилась сцена с Киссоном. Но тогда она не поняла то, что поняла сейчас, держа в руках знак Синклита.
— Вот перекресток, — сказала она. — На этом символе.
— Это не символ, — возразил Джейф.
— Но он что-то означает.
— Когда ты поймешь, что он означает, он перестает быть символом.
— Тогда дай сообразить. Я не очень-то понимаю. Вот этот человечек в центре — он как будто распят, но без гвоздей. И дальше все эти твари.
— Ты не можешь этого понять?
— Я слишком устала.
— Догадайся.
— У меня сейчас нет настроения гадать.
На лице Джейфа отразилась досада.
— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой бороться против того, что пересекает Субстанцию, а сама не хочешь приложить простого умственного усилия! Догадайся — и ты поймешь, что держишь в руках.
Она только сейчас поняла, что он предлагает.
— Так если я отгадаю, ты пойдешь?
— Может быть.
— Подожди, — она напряженно уставилась на символ.
— Пять минут. Мое предложение остается в силе всего пять минут.
— Не гляди на меня.
— Мне нравится глядеть.
— Ты меня отвлекаешь.
— Можешь уйти.
Она встала и пошла назад к трещине.
— Не потеряй, — сказал он вслед с легкой насмешкой. — У меня другого нет.
Хочкис стоял в ярде от входа.
— Ты слышал?
Он кивнул. Она показала ему медальон. Единственный источник света, распадающийся терат, осветил его удивленное лицо. От него помощи явно не предвиделось.
Она позвала Грилло, который лежал неподалеку.
— У него клаустрофобия, — сообщил Хочкис.
Она все равно пошла к нему. Он не смотрел больше ни в потолок пещеры, ни на неподвижное тело в воде. Глаза его были закрыты.
— Грилло.
Он клацнул зубами.
— Грилло. Это Тесла. Мне нужна твоя помощь.
Он легко покачал головой.
— Я хочу знать, что это значит.
Он не стал даже смотреть на то, что она ему показывала.
— Посмотри, Грилло.
Никаких результатов. Хочкис не мог помочь ей, Грилло не хотел, Витт лежал мертвый в воде. Она посмотрела на тело. Лицо вниз, руки раскинуты в стороны. Бедняга.
Она снова взглянула на медальон, вспомнив, что время идет.
Что он значит?
В центре — человек. Вокруг — что-то другое. Может, это потомство центрального? Под ногами распятого — стилизованная обезьяна, ниже — что-то вроде рептилии, ниже…
Черт! Это не потомство, это предки! Человек, обезьяна, ящерица, рыба и протоплазма (глаз в центре клетки). «Наше прошлое преследует нас», — говорил Хочкис. Может быть, он и прав.