Время ничего не значило для них. Они не спали, не испытывали голода. Похороненные вместе, как влюбленные, они ждали своего часа. Иногда они слышали голоса сверху, но эти голоса не принадлежали их детям, чья связь с ними, их подлинными отцами, была такой отдаленной. Была… до сегодняшнего дня.
Сегодня их потомки встретились, и это неожиданно восстановило связь, словно, увидев друг друга, они почуяли врагов и обратились к родителям за помощью и разъяснением. Флетчер обнаружил свое присутствие в мозгу юноши по имени Ховард, сына Труди Катц. Глазами своего сына он видел дочь врага, как и Джейф видел его сына ее глазами.
Этого момента они ждали. Борьба, в которой они пролетели половину Америки, истощила их обоих. Теперь их детям предстояло сражаться за них, чтобы закончить борьбу, идущую двадцать лет. И на этот раз борьба будет до смерти.
Так они думали. Теперь, впервые в жизни, Флетчер с Джейфом испытали одинаковую боль — как будто их души проткнули одной пикой.
На борьбу это было непохоже. Совсем непохоже.
— Потеряли аппетит? — осведомилась официантка.
— Да, похоже.
— Унести?
— Да.
— Хотите кофе? Десерт?
— Еще коки.
— Одна кока.
Джо-Бет была на кухне, когда вошла Беверли с тарелкой.
— Ну вот, отбивная пропала, — сказала Беверли.
— Как его зовут?
— Я что, стол справок? Не спрашивала.
— Иди спроси.
— Сама спрашивай. Он заказал еще коки.
— Ладно. Поглядишь за моим столом?
— Ага, только зови меня Купидоном.
Джо-Бет занималась работой и не глядела в сторону парня целых полчаса; вполне достаточно. Она налила коки и вышла. К ее ужасу, за столиком было пусто. Она чуть не уронила стакан; вид пустого стула вызвал у нее настоящую тошноту. Потом краем глаза она увидела его, идущего к столику. Увидев ее, он улыбнулся. Она ринулась к столу, не обращая внимания на поднятые руки за другими столиками. Она уже знала, какой вопрос задаст первым: он прямо вертелся у нее на языке. Но он ее опередил.
— Мы знакомы?
И она, конечно же, знала ответ.
— Нет, — сказала она.
— Т-тогда вы… вы… вы, — он заикался, его челюсть мучительно двигалась, будто он жевал резинку. — Вы… вы…
— Да, я тоже так думаю, — прервала она, надеясь что это не обидит его. Не обидело. Напротив, он улыбнулся.
— Как странно, — проговорила она. — Ведь вы не из Гроува?
— Нет. Из Чикаго.
— Далеко.
— Я родился здесь.
— Правда?
— Я Ховард Катц. Хови.
— А я Джо-Бет…
— Во сколько вы кончаете?
— Около двенадцати. Хорошо, что вы пришли сегодня. Я ведь работаю только в понедельник, среду и пятницу. Завтра вы бы меня здесь не застали.
— Мы друг друга нашли, — сказал он, и от бесспорности этого утверждения ей захотелось плакать.
— Мне нужно идти работать, — напомнила она.
— Я подожду.
В одиннадцать десять они вышли от Батрика вместе. Ночь была теплой. Но это было не приятное, продутое бризом тепло, а настоящая духота.
— Зачем ты приехал в Гроув? — спросила она, когда они подошли к ее машине.
— Чтобы встретить тебя.
Она рассмеялась.
— А почему бы и нет?
— Ну ладно. Тогда зачем ты уезжал?
— Мать переехала в Чикаго, когда мне было всего несколько недель. Она никогда не рассказывала про этот город. Казалось, что для нее это все равно что ад. Вот я и захотел увидеть его сам. Может быть, чтобы лучше понять ее… и себя.
— Она еще в Чикаго?
— Она умерла. Два года назад.
— Как жаль! А отец?
— У меня его нет. Ну… я думаю… это… — он опять начал заикаться, но выправился. — У меня никогда не было отца.
— Еще более странно.
— Почему?
— У меня тоже. Я не знаю, кто мой отец.
— Но это ведь ничего не значит, правда?
— Правда. Особенно сейчас. Знаешь, у меня есть брат. Томми-Рэй. Мы всегда были вместе. Тебе надо с ним познакомиться. Он тебе понравится. Он всем нравится.
— Ты тоже. Тебя, наверно, все… все… любят.
— Почему?
— Ты красивая. Мне придется драться за тебя с половиной парней братства Вентура.