Казалось, что она испытывает желание рассказать и в то же время не хочет тревожить Джо-Бет. Почему?
— Она что, была вашей подругой?
— Не моей.
— Маминой?
— Да, — Луис все еще терла прилавок, хотя он давно был сухим.
Внезапно все стало ясно.
— Одна из четырех, — сказала Джо-Бет. — Она была одной из четырех.
— Похоже, что так.
— И у нее были дети.
— Что-то не припомню.
Джо-Бет мгновенно распознала Искуснейшую Ложь Луис.
— Помните, — возразила она. — Пожалуйста, расскажите.
— Да-да, припоминаю. У нее родился мальчик.
— Ховард.
Луис кивнула.
— Вы уверены?
— Да. Уверена.
Теперь замолчала Джо-Бет, восстанавливая в памяти события последних дней. В свете этого неожиданного открытия. Ее сны, и появление Хови, и внезапная болезнь Томми-Рэя, и эта история, которую она слышала в десяти версиях, — история о купании, завершившемся безумием, смертью и грехом.
Может, мама знала?
Шофер Бадди Вэнса Хосе Луис ждал на условленном месте пятьдесят минут, прежде чем решил, что босс, должно быть, поднимается на Холм своим ходом. Он позвонил в особняк из машины. Эллен была там, но босс еще не прибыл. Они обсудили план действий и договорились, что он подождет у машины еще час, а потом поедет домой по возможному пути босса. Он тактично умолчал о наиболее вероятном варианте: что босс встретил какую-нибудь женскую компанию. За много лет службы Хосе Луис смог оценить его сверхъестественные способности в этом направлении.
Бадди не испытывал боли. Он был благодарен судьбе за этот факт, но не осознавал этого. Его изломанное тело подавало в затухающий мозг лишь слабые сигналы.
Темнота вокруг была неописуемой; он даже подумал, что ослеп. Или у него вытекли глаза по пути сюда. Во всяком случае, лишенный зрения и всех ощущений, он мог еще считать. Во-первых, прошло уже часа два, и Хосе Луису пора бы побеспокоиться. Его путь через лес не так трудно найти, а обнаружив эту трещину, понять, что произошло. И к полудню постараться достать его.
Может быть, полдень уже скоро.
Он мог считать время только по ударам своего сердца, отдающимся в голове. Он начал считать. Если он узнает, сколько длится минута, он сможет отсчитать шестьдесят таких промежутков, и это будет час. Но одновременно в его мозгу всплыли другие расчеты.
Сколько он прожил? Не просуществовал, а именно прожил? Сорок четыре года; сколько это недель? Сколько часов? Лучше считать по годам. В году триста шестьдесят пять дней. Допустим, треть их он проспал. Сто двадцать дней в Стране Грез. Черт, мысли уже путаются. Полчаса каждый день он опорожнял кишечник. Это еще семь с половиной дней, и на еду тридцать-сорок, и умножить все это на сорок четыре…
Он начал всхлипывать. Забери меня отсюда, о, Боже, забери меня отсюда, и я заживу по-новому, я стану дорожить каждым часом, каждой минутой (даже во сне, даже в сортире), так, что когда темнота придет во второй раз, я не буду так бояться.
В одиннадцать Хосе Луис сел за руль и поехал домой, выглядывая босса на улицах. Он притормозил у кафе, где они иногда перехватывали сэндвич, потом у магазина грампластинок.
Дорога вниз, в сторону леса, оказалась перекрыта, и перед Хосе Луисом вырос одинокий полицейский.
— Дорога закрыта.
— Что случилось? Авария?
— Никаких аварий. Просто трещина в асфальте.
Хосе Луис уже вылез из машины, вглядываясь в лес за спиной полицейского.
— Мой босс, — он знал, что называть владельца лимузина нет нужды, — пробегал там утром.
— Ну?
— И он еще не вернулся.
— Вот черт. Лучше вам пройти со мной.
Они углубились в лес в молчании, прерываемом только настойчивыми вызовами по радиотелефону, которые полицейский игнорировал, пока не вышли на опушку. Несколько стражей порядка ставили заграждения, чтобы никто случайно не въехал в опасную зону. Под ногами Хосе Луиса змеились трещины; среди них стоял шериф, уставившись в землю. Еще до того, как подойти, он знал, что увидит — трещина в асфальте переходила в расщелину десяти футов шириной, уходящую в неведомую темноту.
— Что ему? — буркнул шериф, ткнув пальцем в сторону Хосе Луиса. — Незачем разглашать это дело.
— Бадди Вэнс, — сказал полицейский.
— Что с ним такое?
— Он пропал, — сказал Хосе Луис.
— Побежал… — попытался объяснить полицейский.
— Пускай он скажет.
— Он бегал здесь каждое утро. А сегодня не вернулся.
— Бадди Вэнс? Комик?