— Бежим! — услышал он крик Хочкиса. Земля продолжала дрожать. Они поднялись и побежали, не видя куда, сквозь сплошное облако воды и пыли, пока не споткнулись о веревки заграждения. Прямо перед ними лежал один из членов спасательной команды с оторванной рукой. Дальше, за деревьями, укрывались Спилмонт и полицейские. Дождь здесь был тише, но земля где-то вдали еще гудела.
Истекая потом, Томми-Рэй глядел в потолок и смеялся. Ему предстояло отправиться в дальний путь, как год назад в Топанге, где они с ребятами много шли, потом бежали, неизвестно куда.
— Я готов, — сказал он вслух, стирая пот со лба. — Готов. Только покажись мне, кто бы ты ни был.
Хови, лежащий на кровати, стиснув зубы и закрыв глаза, казался мертвым. Джо-Бет отшатнулась, зажав рот рукой, я ее первые слова «О, Господи, помилуй» превратились в сдавленный стон. Они не должны были даже лежать рядом в одной постели, это преступление против Бога видеть такие сны, как она (где они плыли рядом, обнаженные, по теплому морю, и их волосы соединялись, а она еще хотела, чтобы это были их тела), и что за этим? Кровь, скалы и этот страшный дождь, убивший его во сне.
«О, Господи, помилуй меня!»
Он открыл глаза так внезапно, что молитва замерла у нее в мозгу.
— Хови. Ты жив.
Он пошарил по кровати, разыскивая очки, надел их и лишь тогда заметил ее испуг.
— Тебе это тоже снилось, — сказал он.
— Это не сон. Это на самом деле, — она вся дрожала. — Что нам делать, Хови?
— Ничего, — сказал он, зевая. — Ничего не делать.
— Мама была права. Мне не надо было…
— Хватит, — прервал он, вставая с кровати. — Мы ничего такого не делали.
— А что это тогда?
— Просто плохой сон.
— У нас обоих?
— Может, это не одно и то же.
— Я плыла рядом с тобой. Потом оказалась под землей. Там кричали люди…
— Все верно, — мрачно сказал он.
— Ты видел то же самое.
— Да.
— Вот видишь! То, что у нас с тобой… это плохо. Может это правда работа дьявола.
— Ты же не веришь в это.
— Я уже сама не знаю, во что я верю, в отчаянии сказала она. Он потянулся к ней, но она жестом удержала его. — Не надо, Хови. Это нехорошо. Нам нельзя касаться друг друга, — она уже шла к двери. — Мне пора.
— Но это… это… абсурд, — пробормотал он, но эти отрывистые слова не могли остановить ее. Она уже открывала защелку, которую он закрыл после ее прихода.
— Я открою, — он поспешил к двери. Воцарившееся напряженное молчание прервали только ее слова:
— Всего хорошего.
— Ты даже не даешь нам все обдумать.
— Я боюсь, Хови. Ты прав. Я не верю ни в какого дьявола. Но если это не он, тогда кто? Ты можешь мне ответить?
Она уже не могла сдерживаться: глотнула воздух, будто задыхаясь, и расплакалась. Ему хотелось обнять ее, но он не осмеливался.
— Нет. У меня нет ответа.
Не ответив, она вышла. Он минут пять смотрел ей вслед, понимая, что происшедшее между ними — самое важное, что он пережил за все восемнадцать лет жизни на этой планете. Наконец он закрыл дверь.
Часть четвертая
Кошмар начинается
1
Грилло никогда не слышал в голосе Абернети большей радости. Он так и сиял, пока Грилло рассказывал ему, как поиски Бадди Вэнса превратились в катастрофу.
— Пиши! — воскликнул он. — Сними номер в этом городишке за мой счет и пиши. Даю тебе первую страницу.
Абернети заблуждался, думая, что Грилло обеспечит его материалом для следующего номера. Происшедшее у расщелины опустошило его полностью. Но предложение снять номер ему понравилось. Даже после посещения бара вместе с Хочкисом он чувствовал себя грязным и совершенно разбитым.
— А что это за Хочкис? Кто он такой?
— Не знаю.
— Раскопай. И что-нибудь насчет прошлого Вэнса. Ты еще не был у него дома?
— Дай время.
— Даю. Это твое дело. Только действуй.
Он слегка отомстил старому жулику, сняв самый дорогой номер в отеле «Паломо» в Стиллбруке, заказав в номер шампанское с гамбургерами и заплатив такие щедрые чаевые, что его даже спросили, не ошибся ли он. Алкоголь слегка освежил его, и он набрался сил позвонить Тесле. Ее не было. Он оставил сообщение о том, где он находится. Потом он нашел в справочнике телефон Хочкиса и позвонил ему, чтобы побеседовать о том, что случилось у расщелины. Но того или не было, или он просто не снимал трубку.
Потерпев неудачу с этим источником информации, он решил переключиться на дом Вэнса. Было уже почти девять, но он все же решил пройтись к жилищу покойной знаменитости. Можно было даже попробовать проникнуть внутрь, если шампанское не повлияет на его красноречие. Время в таких делах было важно. Еще утром родные Вэнса могли чувствовать себя в центре внимания — если хотели. Но с тех пор исчезновение Вэнса померкло перед новой, куда более страшной, трагедией. Поэтому Грилло мог легче разговорить обитателей дома.