Скрытое искусство, подобно фигурам, которые он видел я потоке воды, набирающее силу, чтобы снова и снова менять мир.
2
Джо-Бет лежала в своей постели и наблюдала, как ночной ветерок то надувает занавески, то втягивает их в темноту за окном. Вернувшись домой, она хотела поговорить с мамой и пообещать ей, что не будет встречаться с Хови. Но она увидела, что мать вряд ли ее услышит — она, стиснув руки, бродила по комнате из угла в угол и бормотала молитвы. Эти молитвы напомнили Джо-Бет, что она так и не позвонила пастору. Ругая себя на чем свет стоит, она сошла вниз и набрала номер. Но пастора Джона на месте не оказалось. Он отправился утешать Анжелину Дэтлоу, чей муж Брюс погиб в ходе работ по извлечению тела Бадди Вэнса. Это было первым, что Джо-Бет узнала о трагедии. Она положила трубку и так и осталась сидеть у телефона, вся дрожа. Ей не нужно было детально описывать случившееся. Она видела его вместе с Хови. Их сон прервался репортажем из трещины, где в ту самую минуту гибли Дэтлоу и его коллеги.
Она сидела на кухне, слушая гудение холодильника и щебет птиц за окном, и пыталась собраться с мыслями. Может, она слишком хорошо думала о мире, но ей всегда казалось, что, если она сама с чем-то и не справится, то ей помогут близкие. Теперь ей уже так не казалось. Если она расскажет кому-нибудь в церкви о том, что с ней случилось, о ее снах в мотеле, то они скажут то же, что мама: это козни дьявола. Когда она сказала это Хови, он возразил, что она сама не верит в дьявола, и это правда. Она не верила. Но что же тогда оставалось?
Не в силах разобраться во всем этом, она поняла, что зверски устала, и решила пойти прилечь. Спать ей не хотелось, но усталость одолевала. Перед ней, как в калейдоскопе, мелькали события последних дней: Хови у Батрика, Хови у Центра, лицом к лицу с Томми-Рэем, его лицо на подушке, когда она решила, что он мертв. Потом калейдоскоп рассыпался. Она погрузилась в сон.
Когда она проснулась, на часах было восемь тридцать пять. Дом затих. Она встала, стараясь не шуметь, пошла на кухню, сжевала сэндвич и теперь лежала у себя в комнате, глядя на колышущиеся занавески.
Закат, окрасивший небо в цвет абрикосового варенья, уже почти исчез. Спускалась темнота. Она чувствовала ее наступление, и это угнетало как никогда прежде. В домах недалеко от них оплакивают мертвых. Вдовы и сироты встречают свою первую ночь печали. У нее тоже было свое горе, позволявшее чувствовать себя соучастницей этой печали. И ночь, которая так много забирала у мира, давая так мало взамен, теперь казалась ей не похожей на другие ночи.
Томми-Рэй проснулся от скрипа окна. Он сел в постели. Весь день прошел в каком-то оцепенении. С утра он только и делал, что лежал, потел и ждал неведомого знака.
Не его ли он слышал сейчас: этот скрип, будто скрежетал зубами умирающий человек? Он откинул покрывало. Потянувшись за одеждой, увидел себя в зеркале, стройного, блестящего, как молодая змея, и замер от восхищения. Тут он заметил, что все пропорции комнаты как-то странно изменились. Пол изогнулся под небывалым углом, шкаф съежился до размеров тумбочки; или это он вдруг так вырос? Растерявшись, он стал искать какой-нибудь ориентир. Потом потянулся к двери, но то ли его рука, то ли комната изменили направление, и он схватился за ручку окна. Дерево чуть заметно дрожало, и эта дрожь охватила его целиком, до мозга костей, отдаваясь в голове. Потом дрожь снова превратилась в звук: скрип и скрежет, несущий весть для него.
Он не заставил себя ждать. Оставив окно в покое, он повернулся к двери и выбросил из шкафа на кровать ворох одежды. Натянул рубашку с коротким рукавом и джинсы, подумал было взять еще какую-нибудь одежду, но решил не медлить и выбежал из дома через заднюю дверь прямо в ночь.
Большой двор много лет оставался заброшенным. Забор давно сгнил; его заменили буйно разросшиеся кусты. По этим джунглям он и пробирался теперь, ведомый счетчиком Гейгера, тикающим у него в мозгу все громче и громче.
Джо-Бет привела в себя зубная боль. Машинально она схватилась за щеку. Прикосновение тоже было болезненным. Она встала и поплелась в ванную. Дверь комнаты Томми-Рэя была открыта. Его самого внутри не было видно. Занавески опущены. Темно.