Внезапно заросли вокруг яростно задрожали. Ветки хлестали сами себя, как флагелланты, сдирая полоски коры и обрывая листья, и ей показалось, что они хотят вырваться из земли и добраться до нее.
— Мама! — крикнула она, поворачиваясь к дому.
— Куда ты? — недоуменно спросил Томми-Рэй.
— Это не твой отец! Это все вранье, разве ты не видишь?
Но Томми-Рэй или действительно не видел или так глубоко подпал под влияние Джейфа, что видел все его глазами.
— Нет, ты останешься со мной, — он схватил Джо-Бет за руку, — с нами!
Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Освободила ее мать, изо всех сил ударившая Томми-Рэя кулаком. Прежде чем он опомнился, Джо-Бет побежала назад, к дому. За ней рванулся ураган листвы. У самых дверей, задыхаясь, она поймала руку матери.
— Запри! Запри скорее!
Она сделала это. Потом услышала, как мать зовет ее откуда-то сверху.
— Ты где?
— В комнате. Я знаю, как остановить его. Скорее!
В комнате пахло лекарством и мамиными духами, но сейчас этот затхлый запах обещал спасение, пусть и спорное. Джо-Бет слышала, как дверь кухни сотрясалась от ударов; потом раздался треск, как будто взорвался холодильник и его содержимое разлетелось. Потом наступила тишина.
— Ты ищешь ключ? — Джо-Бет видела, что мать роется в подушках. — Я думаю, он в двери.
— Так забери его! И скорее!
С другой стороны двери раздавались звуки, заставившие Джо-Бет заколебаться, прежде чем открыть ее. Но с незапертой дверью они не могли сопротивляться. Джейфа не остановят все мамины молитвы. Люди всегда страдали и умирали с молитвами на устах. Придется ей открыть дверь.
Она посмотрела вниз. Там, на лестнице, стоял Джейф, устремив на нее свой пронзительный взгляд, усмехаясь тонкими губами.
— Вот и мы, — сказал он, когда она потянулась за ключом.
Ключ не желал выходить из замка. Она рванула, и ключ одновременно выскочил из замка и из ее пальцев. Джейф был уже в трех ступеньках от верха. Он не спешил. Она нагнулась за ключом, и тут ее пронзила та же боль, что разбудила ее — такая острая и внезапная, что она забыла обо всем. Вид ключа напомнил ей о случившемся. Она подхватила ключ, выпрямилась, шагнула за дверь (Джейф не двигался) и заперла ее.
— Он здесь, — сообщила она матери.
— Знаю, — Джо-Бет увидела, что она держит в руках. Это был не молитвенник, а восьмидюймовый кухонный нож, потерявшийся не так давно.
— Мама?
— Я знала, что это случится. Я готовилась.
— Ты не можешь одолеть его этим. Он ведь не человек. Правда?
Мать смотрела на запертую дверь.
— Мама, скажи мне.
— Я не знаю, кто он. Я думала об этом… все эти годы. Может, он дьявол. А может быть, и нет, — она перевела взгляд на Джо-Бет. — Я боялась его все время. А вот он пришел, и все оказалось так просто.
— Тогда объясни, — упрямо сказала Джо-Бет. — Я не понимаю. Кто он, и что он сделал с Томми-Рэем?
— Он сказал правду. Он ваш отец. Или, по крайней мере, один из них.
— А сколько же их было?
— Он сделал из меня шлюху. Свел с ума от желания. Я спала с другим человеком, но он, — она указала ножом в направлении двери, за которой слышались шуршащие звуки, — он тот, кто сделал тебя.
— Я слышу, — раздался голос Джейфа. — Все правильно.
— Прочь! — воскликнула мать, направляясь к двери. Джо-Бет окликнула ее, но мать будто не слышала. И не без причины. Она шла не к двери, а к дочери и, схватив ее за руку, приставила нож к ее горлу.
— Я убью ее, — сказала она тому, за дверью. — С Божьей помощью я сделаю это. Попробуй только войти, и твоя дочь умрет.
Она держала руку Джо-Бет так же крепко, как до того Томми-Рэй. Если это и была игра, то очень убедительная.
Джейф постучал в дверь.
— Дочь?
— Ответь ему! — прошипела мать.
— Дочь?
— …да…
— Ты боишься за свою жизнь? Скажи мне честно. Я люблю тебя и не хочу причинить тебе вред.
— Она боится, — сказала мать.
— Пусть она скажет.
Джо-Бет не колебалась с ответом.
— Да. Да, боюсь. У нее нож, и она…
— Ты поступишь глупо, если убьешь то единственное, что может спасти тебе жизнь. Но ты сделаешь это, так ведь?
— Я не отдам ее тебе.
По ту сторону двери замолчали. Потом Джейф произнес:
— Ладно, — тихий смешок. — Я приду завтра.
Он еще раз толкнул дверь, как будто чтобы убедиться, что она все еще заперта. Потом раздался низкий утробный звук — стон какой-то неведомой твари, не менее жуткий, чем предыдущие угрозы. После все стихло.