— Да нет.
— Тогда расскажите.
— Я знала вашу мать, — сказала она и замолчала, словно это могло удовлетворить его. Он ничего не ответил, но взглядом потребовал продолжения. — Конечно, не очень хорошо. Она была моложе меня. Но у нас все друг друга знают. И потом, когда все это случилось… это происшествие…
— М-м-можете г-говорить прямо, — перебил Хови.
— Что говорить?
— В-вы назвали это п-происшсствием, но это было изнасилование, так ведь?
Но ее взгляд красноречиво говорил, что она никогда не слышала или, во всяком случае, не произносила неприличного слова.
— Я не помню. А если бы и могла, — она глотнула воздух перед следующей фразой. — Зачем вы вообще сюда вернулись?
— Это моя родина.
— Вы не понимаете. Разве вы не заметили? Стоило вам приехать, как сразу погиб мистер Вэнс.
«Ну и что, черт возьми?» — хотелось крикнуть Хови.
В последние сутки он не очень следил за событиями, но слышал, что поиски тела комика, которые он наблюдал накануне, привели к еще большей трагедии. Но никакой связи здесь он не видел и не желал видеть.
— Я не убивал вашего Вэнса. И моя мать тоже.
Словно выполнив порученную ей миссию, Луис договорила остальное ровно, невыразительным тоном.
— Место, где была изнасилована ваша мать, — то самое место, где погиб мистер Вэнс.
— То же? — переспросил Хови.
— Да, — последовал ответ. — Так мне сказали. Сама я не проверяла. В жизни и так достаточно бед, чтобы искать их самой.
— И вы думаете, что я в этом виноват?
— Я этого не сказала.
— Нет. Но п… п… но вы п-подумали.
— Ну хорошо: да.
— И вы гоните меня из магазина, чтобы я не распространял заразу.
— Да, — сказала она так же ровно. — Именно.
Он кивнул.
— Ладно. Я уйду. Как только вы пообещаете, что скажете Джо-Бет, что я был здесь.
Лицо миссис Нэпп выразило колебание. Но страх перед тем, что он останется, был сильнее.
— Не так уж и много. Я ведь не требую от вас лжи. Так скажете ей?
— Да.
— Ради Великого белого бога Америки. Как там его? Кецалькоатль? Но ладно. Ухожу. Извините, если я помешал утренней торговле.
Оставив ее смотреть вслед с выражением паники на лице, он вышел из магазина на воздух. За те двадцать минут, что он провел внутри, туча рассеялась, и солнце осветило Холм, играя бликами на стенах Центра. Девушка его мечты оказалась права.
5
Грилло проснулся от телефонного звонка, протянул руку, сшиб бокал с шампанским — его последний пьяный тост гласил: «За Бадди, ушедшего от нас, но не забытого!» — выругался и снял трубку.
— Алло? — пробурчал он.
— Я тебя разбудила?
— Тесла?
— Люблю, когда вспоминают мое имя.
— Который час?
— Поздно уже. Пора вставать и трудиться. Я хочу, чтобы ты закончил свои труды на Абернети к моменту моего прибытия.
— Ты с чем? Прибытие?
— Ты ведь обещал мне обед за все эти сплетни про Вэнса. Так что давай, выполняй.
— А когда ты планируешь быть здесь? — осторожно осведомился он.
— О, не знаю. Где-то… — пока она думала, он положил трубку и ухмыльнулся, представив ее проклятия на другом конце провода. Улыбка, однако, сползла с его лица, едва он встал. Голова гудела, как барабан; если бы он допил последний бокал, он бы, наверное, вообще не смог подняться. Он позвонил вниз и заказал кофе.
— С соком, сэр? — предложил голос.
— Нет. Просто кофе.
— Яйца, круассаны…
— О, Господи, нет. Никаких яиц. Просто кофе.
— Мысль сесть за письменный стол вызывала такое же отвращение, как и мысль о завтраке. Вместо этого он решил встретиться со служанкой из дома Вэнса — Эллен Нгуен. Ее адрес все еще лежал у него в кармане.
Кофеин встряхнул его организм достаточно, чтобы он смог влезть в машину и добраться до Дирделла. Дом, который он отыскал, совсем не походил на место работы этой женщины. Он был маленьким-маленьким и очевидно нуждался в ремонте. Грилло уже предвидел будущий разговор: сердитая служанка, поливающая грязью своих хозяев. Такие разговоры могли быть и плодотворными, хотя чаще содержали сплошной вымысел. Но сейчас он сомневался в этом — то ли из-за грусти на ее лице, когда она впустила его и предложила кофе, то ли из-за постоянного хныканья ее ребенка в соседней комнате (она объяснила, что у него грипп), то ли просто потому, что рассказанное ею бросало тень не столько на Бадди Вэнса, сколько на нее. Последнее больше всего убедило его в подлинности приведенных ею фактов.
— Я была его любовницей, — сказала она. — Пять лет. Даже, когда Рошель жила в доме, а это длилось недолго, мы находили способы встречаться. Я думаю, она знала об этом. Поэтому и уволила меня при первой возможности.