— Вы уже не служите там?
— Нет. Она ждала удобного случая, и вы ей его предоставили.
— Я? — удивился Грилло. — Каким образом?
— Она заявила, что я заигрывала с вами. Типично для ее образа мыслей.
Не в первый раз за время их общения Грилло разглядел в этом спокойном замечании бурю чувств за внешним безразличием.
— Она судит обо всех по себе. Вы это заметили?
— Нет, — честно сознался Грилло.
Эллен, казалось, была удивлена.
— Подождите, — сказала она. — Я не хочу, чтобы Филипп нас слушал.
Она встала и пошла в спальню сына, сказала ему что-то, чего Грилло не расслышал, потом вернулась и плотно закрыла дверь.
— Он и так уже знает много такого, что мне не нравится. После одного только года в школе. Я хочу, чтобы он сохранил что-то… невинность, что ли? Да, наверное, именно невинность. Ведь скоро ему предстоит познать всякие гадости.
— Гадости?
— Вы же знаете людей, которые так и ждут случая надуть тебя и подчинить себе. С помощью силы или секса.
— А-а, да-да. Этого в самом деле не избежать.
— Так мы говорили о Рошели?
— Да.
— Что ж, это очень просто. До свадьбы с Бадди она была шлюхой.
— Что?
— Именно так. Чему вы так удивляетесь?
— Ну, не знаю. Она так красива. Неужели она не могла зарабатывать другим способом?
— Она привыкла к шикарной жизни, — сказала Эллен. Снова эта горечь, смешанная с брезгливостью.
— А Бадди знал это, когда женился на ней?
— О чем? О шикарной жизни или о том, что она шлюха?
— И то, и другое.
— Конечно. Отчасти поэтому он и женился на ней. Видите ли, у Бадди есть какая-то тяга к извращениям. Простите, я хотела сказать, была. Я никак не могу смириться с тем, что он умер.
— Должно быть, очень трудно говорить об этом так скоро после его смерти. Извините меня.
— Я ведь сама напросилась, — возразила она. — Я хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Чтобы все узнали. Ведь он любил меня, мистер Грилло. Только меня, все эти годы.
— А вы? Любили вы его?
— О, да, — сказала она тихо. — Очень. Конечно, он был ужасным эгоистом, но мужчины ведь все эгоисты, разве не так?
Она не дала времени Грилло ответить.
— Вы все думаете, что мир вертится вокруг вас. Я вижу то же у Филиппа, и даже не могу с этим бороться. Разница только в том, что вокруг Бадди мир какое-то время действительно вертелся. Его ведь любила вся Америка. Все знали его в лицо, все его жесты. И хотели знать все о его частной жизни.
— Это значит, что он рисковал, женившись на таков женщине, как Рошель?
— Я об этом и говорю. Но его тянуло ко всяким извращениям. Да, он здорово постарался, чтобы разбить свою жизнь.
— Надо было ему жениться на вас, — заметил Грилло.
— Это было бы еще хуже. Намного хуже, — с этими словами обуревающие ее чувства вдруг прорвались наружу. В глазах блеснули слезы. В этот же миг из спальни раздался зов мальчика. Она быстро закрыла рот ладонью, чтобы заглушить всхлипы.
— Я пойду, — сказал Грилло, вставая. — Его зовут Филипп?
— Да, — проговорила она почти неслышно.
— Пойду посмотрю, что с ним такое. Не волнуйтесь.
Он оставил ее вытирать слезы, которых уже ничто не сдерживало, и открыл дверь спальни.
— Привет! Меня зовут Грилло.
Мальчик, в лице которого еще сильней, чем у матери, проявлялась угрюмая правильность черт, сидел в постели, окруженный хаосом игрушек, карандашей и смятых листков бумаги. В углу молча работал телевизор.
— Ты Филипп, так ведь?
— Где мама? — ответил вопросом на вопрос мальчик.
— Сейчас придет, — успокоил Грилло, подходя к кровати.
Рисунки, разбросанные вокруг, в основном изображали какое-то раздутое существо. Грилло, сев на корточки, собрал листки с пола.
— Это кто?
— Человек-шар, — серьезно ответил Филипп.
— А как его зовут?
— Человек-шар, — последовал недовольный ответ.
— Он из телевизора? — спросил Грилло, изучая разно-четные рисунки.
— Нет.
— А откуда?
— Из моей головы.
— А он добрый?
Мальчик покачал головой.
— Может укусить?
— Тебя — может.
— Это невежливо, — услышал Грилло голос Эллен и обернулся. Она попыталась спрятать слезы, но они не укрылись от сына, тут же метнувшего на Грилло свирепый взгляд.
— Не подходите к нему близко, — предупредила Эллен. — Еще заразитесь.
— Ма! Я совсем здоров!