— Всего-навсего сон…
— Остановись, слышишь?
Но Хови двигало не только желание пробудиться. Еще и гнев на Джо-Бет, на ее мать, на его мать и на себя самого, играющего в простачка, когда мир вокруг так дьявольски мудр и изощрен. Только бы проснуться, и он никогда больше не будет простачком!
— Ты сломаешь руку, Хови.
— Я хочу проснуться.
— Ну, и что дальше?
— Я хочу проснуться.
— А как же ты обнимешь ее сломанной рукой?
Он замер, потом оглянулся на Флетчера. Боль внезапно стала невыносимой. Краем глаза он видел, что листва деревьев сделалась багровой. Его затошнило.
— Она… не позволит… мне… обнять, — прошептал он. — Она… заперлась…
Разбитая рука беспомощно упала. Он знал, что из нее течет кровь, но боялся взглянуть. Пот на его лице внезапно превратился в капли холодной воды. И весь он оказался в воде и поплыл прочь от Флетчера, лихорадочно работая здоровой рукой, вверх, к солнцу.
Солнечный луч, пробившийся сквозь листву, коснулся его лица.
— Это… не сон, — пробормотал он.
— Стоило так стараться, — услышал он голос Флетчера сквозь заполнивший голову звон.
— Меня… сейчас… стошнит… Не могу видеть свою…
— Что, сын?
— Свою…
— Кровь?
Хови кивнул. Это была ошибка. Мозг всколыхнулся в черепе, заполняя своей мягкой массой весь мир. Хови успел ощутить полное отсутствие звуков, будто уши залили воском, и влажную тяжесть закрытых ресниц.
«Все», — подумал он и потерял сознание.
«Я долго ждал света, сынок, глубоко в скале. И вот я здесь. Но нам с тобой некогда радоваться этому или играть в игры. Не время».
Хови застонал. Мир снаружи никуда не делся; надо было только открыть глаза. Но Флетчер велел ему не торопиться.
«Я донесу тебя».
И действительно, Хови чувствовал руки своего отца, несущие его сквозь тьму. Они казались громадными. Или это он уменьшился, снова стал ребенком?
«Я никогда не хотел становиться отцом, — сказал Флетчер. — Все что-то мешало. Но Джейф решил завести детей чтобы они помогали ему в этом мире. Мне пришлось сделать то же самое».
— А Джо-Бет?
«Что?»
— Она чья?
«Его, конечно, Джейфа».
— Так мы… не брат с сестрой?
«Нет, конечно. Они с братом — его создания, а ты — мое. Поэтому ты и должен помочь мне, Хови. Я сейчас слабее, чем он. Мечтатель. Я всегда таким и был. Одуревший от наркотиков мечтатель. А он уже поднял своих проклятых тератов…»
— Кого?
«Его тварей. Его армию. То, что он забрал у комика и на чем забрался наверх. А у меня ничего нет. У умирающих редко остаются мечты. Только страх. Ему нравится страх».
— Кому «ему»?
«Джейфу. Моему врагу».
— А кто ты?
«Я его враг».
— Это не ответ. Мне нужен другой.
«Некогда. У нас нет времени, Хови».
— Ну, хоть главное. Костяк.
Хови почувствовал, как Флетчер внутри его головы улыбается.
«Костяк? Сколько угодно. Рыбы, птицы, неведомые твари из глубин земли. Но ты уверен, что это так важно?»
— Что за чепуху ты несешь?
«Хови, мне нужно рассказать тебе много удивительного. Но нам некогда. Может быть, кое-что я тебе и покажу». В его голосе вдруг послышалась тревога.
— Что ты хочешь делать?
«Приоткрыть тебе мою душу, сын».
— Ты боишься…
«У меня нет другого выхода».
— Но я не хочу!
«Поздно», — сказал Флетчер.
Хови почувствовал, что руки, держащие его, разжимаются, что он падает. Типичный ночной кошмар: падение в пустоту. Но в его голове равновесие сохранялось, только вместо лица Флетчера в мозг хлынули его мысли.
Не слова, нет: сами мысли. Они захлестнули мозг Хови, и он барахтался в них, как совсем недавно в воде.
«Не бойся. Не пытайся плыть. Расслабься и войди в меня. Стань мной».
«Не хочу! — ответил он. — Если я утону, я перестану быть собой. Стану тобой. Я этого не хочу».
«Рискни. Другого выхода нет».
«Не хочу! Не могу! Я буду… сопротивляться…»
Он начал бороться, пытаясь вырваться из окружавшей его стихии. Но мысли и образы продолжали вливаться в его мозг, обгоняя друг друга.
«Между этим миром, который называется Космос — или „Прах“, или „Суета сует“, — между ним и Метакосмосом, называемым также Тем Светом или Убежищем, лежит море, называемое Субстанция…»
Среди всех этих непонятных вещей образ моря был единственным знакомым Хови, и он вспомнил сон, который они видели вместе с Джо-Бет. Они плыли по этому морю рядом, обнаженные, их волосы переплетались в воде. Воспоминание уменьшило страх, и он смог опять прислушаться к словам Флетчера.