— Нам нужно поговорить. Это вопрос жизни и смерти.
— Что с твоей рукой?
Он не стал ее перевязывать — только промыл и вытащил из раны частицы коры.
— Это тоже имеет отношение к делу. Если не хочешь выходить, впусти меня.
— Не могу.
— Пожалуйста. Впусти меня.
Слова или его рана подействовали на нее? Во всяком случае, дверь открылась. Он попытался обнять ее, но она оттолкнула его руки с таким ужасом на лице, что он отступил.
— Иди наверх, — сказала она, теперь уже даже не шепотом, а одними губами.
— Куда? — так же спросил он.
— Вторая дверь слева, — она была вынуждена чуть повысить голос для этой инструкции. — Розовая. Это моя комната. Жди, пока я не приду.
Ему очень хотелось поцеловать ее, но он побоялся. Она поднялась наверх, дверь гостиной распахнулась, и он услышал приветственный возглас гостя. Он начал подниматься следом, надеясь, что звон посуды заглушит его шаги. Видимо, так и случилось. Во всяком случае, разговор не прерывался. Он без помех достиг розовой двери и укрылся за ней.
Спальня Джо-Бет! Он и мечтать не мог очутиться здесь, где она спала, рядом с ее бельем и полотенцем, которым она вытиралась. Когда она, наконец, вошла в комнату, он чувствовал себя вором, застигнутым на месте преступления. Она уловила его замешательство и смешалась сама, что заставило их взбегать взглядов друг друга.
— Прости, у меня не убрано, — сказала она тихо.
— Ничего. Ты же не ждала меня.
— Нет, — она не подошла к нему и не улыбнулась. — Мама с ума сойдет, если узнает, что ты приходил. Она права, когда говорит, что в Гроуве происходят страшные вещи. Знаешь, Хови, за нами приходили прошлой ночью. За мной и Томми-Рэем.
— Джейф?
— Ты знаешь?!
— Ко мне тоже кое-кто приходил. Вернее, звал. Его зовут Флетчер. Он сказал, что он мой отец.
— И ты поверил.
— Да, — сказал Хови. — Поверил.
Глаза Джо-Бет наполнились слезами.
— Не плачь. Ты что, не понимаешь, что это значит? Мы не брат и сестра. И в том, что между нами произошло, нет ничего страшного.
— Да ты ничего не понимаешь! — проговорила она сквозь слезы. — Это все из-за нас! Все, что случилось. Если бы мы не встретились…
— Но мы встретились.
— …то они бы никогда не вышли оттуда, где они были.
— Разве плохо, что мы узнали правду о них и о себе? Я не желаю участвовать в их дурацкой войне. И не позволю вертеть собой, как куклой.
Он потянулся к ней и взял ее правую руку неповрежденной левой. Она не сопротивлялась.
— Нам надо уехать отсюда, — сказал он. — Вместе. Туда, где они не найдут нас.
— А как же мама? Томми-Рэй пропал. Она сама это сказала. Осталось только, чтобы я ее бросила.
— А что толку, если Джейф придет и заберет тебя? Если мы сейчас уедем, наши папаши останутся с носом.
— Но они воюют не только за нас.
— Нет, — согласился он, вспомнив то, что сказал ему Флетчер. — Из-за моря, называемого Субстанция.
Он крепче сжал ее руку.
— Мы отправимся туда вместе, я и ты.
— Не понимаю.
— Потом поймешь. Отправиться туда — все равно, что уснуть и увидеть сон, — он не заикался, как часто случалось с ним в моменты особого волнения. — Ты знаешь, мы ведь должны ненавидеть друг друга. Это их план — Флетчера и этого Джеифа — натравить нас друг на друга. Но этого ведь не будет?
Она в первый раз улыбнулась.
— Нет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Я люблю тебя, Джо-Бет.
— Хови…
— Поздно. Я сказал это.
Внезапно она поцеловала его быстрым сладким прикосновением губ, и прежде чем она успела их убрать, он впился в нее своими губами, распечатав печать ее рта своим языком и жадно вдыхая ее аромат. Она прижала его к себе с неожиданной силой, языки их слились, зубы касались зубов.
Ее левая рука, обнимавшая его, нашла его поврежденную правую и нежно повела к себе. Через онемевшие пальцы и ткань халата он почувствовал нежную мягкость ее груди. Тогда он принялся расстегивать пуговицы ее халата, пока их плоть не соприкоснулась. Она хрипло вздохнула под его губами, и ее рука устремилась туда, куда вел ее инстинкт, — к молнии его джинсов. Возбуждение, которое он испытал при виде ее спальни, прошло, но теперь, от ее поцелуев, прикосновений и неописуемого вкуса ее губ, оно возникло с новой силой.
— Хочу, чтобы ты разделась, — прошептал он.
Она отняла свои губы.
— А они?
— Они ведь заняты, правда?
— Да, это часа на два.
— А нам нужно меньше.
— А… предохраниться?
— Мы же ничего такого делать не будем. Просто хочу почувствовать тебя вот так. Всей кожей!