— Мне показалось, я что-то увидел у вас во дворе. Но, наверное…
Вот оно! Бледный силуэт, двигающийся к дому.
— Нет.
— Что «нет»?
— Не все в порядке! — с этими словами он отступил от окна.
— Он вернулся, — сказала Джойс.
Ответ мог быть только положительным, поэтому пастор промолчал, продолжая отступать от раковины. Но это не помогло. Теперь он ясно видел то, что выступило из тени.
— О, Господи! Что это?
Сзади него миссис Магуайр начала молиться. Это была не каноническая молитва (кто написал бы молитву на такой случай?), но слова, идущие из самой глубины души:
— Господи, спаси нас! Иисусе, спаси нас! Избави нас от погибели! Избави нас от нечистого!
— Слушай! Это мама!
— Слышу.
— Что-то случилось.
Она пошла к двери, но Хови закрыл выход.
— Она просто молится.
— Нет, не просто.
— Поцелуй меня.
— Хови?
— Раз она молится, значит, ей не до нас. Она подождет. А я нет. Мне молитвы не нужны, Джо-Бет. Мне нужна только ты, — его самого удивили эти слова, идущие непонятно откуда. — Поцелуй меня, Джо-Бет.
Но как только она собралась сделать это, окно внизу затрещало, и гость издал такой крик, что Джо-Бет оттолкнула Хови и опрометью кинулась вниз.
— Мама! — кричала она. — Мама!
Иногда человек ошибается. Рожденному в неведении, ему простительно. Но ужасно, когда из неведения его вырывают так грубо. Пастор Джон, зажав руками окровавленное лицо, устремился на дрожащих ногах к выходу, прочь от разбитого окна и от того, что его разбило. Как с ним могло произойти такое? Конечно, он не безгрешен, но разве его грехи заслуживают такого наказания? Он утешал вдов и сирот в их горестях, как велит Писание, он старался уберегаться от соблазнов и оберегал других. Но демоны все равно пришли за ним. Он их слышал, хотя зажмурил глаза. Их членистые ноги шуршали о кафель, когда они карабкались на раковину через окно, с грохотом сбрасывая с полки посуду. Он слышал, как они тяжело, с мокрыми шлепками, плюхаются на пол и ползут через кухню, ведомые той самой бледной фигурой, которую он видел за окном (Джейф! Это Джейф!). Они облепили его, как любвеобильные пчелы.
Миссис Магуайр перестала молиться. Может быть, она уже мертва, первая их жертва. И может, этого им хватит, и они пощадят его. На этот случай можно тоже помолиться. «О, Господи, — прошептал он, стараясь сжаться в комок. — О Господи, сделай меня невидимым для них, спаси меня и помилуй, ибо милость твоя бесконечна…»
Молитву его прервал отчаянный стук в заднюю дверь и голос блудного сына, Томми-Рэя:
— Мама! Ты слышишь? Мама, впусти меня! Я их остановлю, только впусти меня!
Пастор Джон услышал сдавленные рыдания миссис Магуайр. Она была жива и разъярена.
— Как ты посмел! — крикнула она. — Как ты посмел!
Он с опаской открыл глаза. Мерзкая орда демонов остановилась. Усы-антенны их колебались, лапы слегка подергивались. Они ждали приказа. В них не было ничего знакомого, и все же они что-то напоминали пастору. Но он не осмелился думать об этом.
— Открой, мама, — повторил Томми-Рэй. — Я хочу видеть Джо-Бет.
— Убирайся.
— Я пришел за ней, и ты меня не остановишь! — взорвался Томми-Рэй. Следом раздался треск двери — похоже, он пнул ее ногой. И замки, и засовы слетели. Минутная тишина. Потом дверь тихо открылась. Глаза Томми-Рэя лихорадочно блестели; такой блеск пастор Джон видел иногда в глазах умирающих. Сперва он посмотрел на мать, стоящую у кухонной двери, потом на гостя.
— А у нас гости, мама?
Пастор вздрогнул.
— Тебя она послушает, обратился к нему Томми-Рэй. — Вели ей отдать мне Джо-Бет. Так будет лучше для всех нас.
Пастор обернулся к Джойс Магуайр:
— Сделайте так, как он говорит. Сделайте или мы умрем.
— Видишь, мама? Святой отец говорит тебе верно. Позови ее, мама, а то я рассержусь. А если рассержусь я, рассердятся и папины зверушки. Позови ее!
— Не надо.
Томми-Рэй ухмыльнулся, услышав голос сестры, и сочетание этой ухмылки с его горящими глазами могло напугать кого угодно.
— Вот и ты.
Она стояла в двери, рядом с матерью.
— Ты готова пойти со мной? — спросил он неожиданно робко, как парень, впервые приглашающий девушку на танец.
— Пообещай оставить маму в покое.
— Конечно, — поспешно ответил Томми-Рэй. — Я не сделаю ей ничего плохого. Ты же знаешь.
— Если ты оставишь ее в покое, я пойду с тобой.
Вверху Хови услышал эти слова и неслышно прокричал «нет!». Он не мог видеть, кого привел с собой Томми-Рэй, но он их слышал. Слышал кошмарные шорохи и шуршание. Он не стал напрягать воображение; скоро он увидит их сам. Вместо этого, шагая вниз, он думал, как спасти Джо-Бет. У последней ступеньки у него созрел план. Устроить как можно больший переполох, чтобы дать Джо-Бет и ее матери время убежать. Может, ему еще удастся двинуть разок Томми-Рэю.