Он предпочитал не думать о значении возможного триумфа Джейфа, чтобы не убояться лежащей на нем ответственности. Но теперь, перед лицом последнего испытания, он ясно понимал: если Джейф получит свободный доступ к Субстанции, это будет иметь ужасные последствия.
Во-первых, существо с нечистыми помыслами получит власть над вместилищем всего самого святого и сокровенного в человеческой жизни. Флетчер не знал вполне, что такое Субстанция (да и вряд ли это мог знать человек), но мог подозревать, что Джейф с его властолюбием и слепой тягой к разрушению вполне способен нанести ей невосполнимый ущерб. Море мечты и остров на нем (или острова; однажды Джейф говорил о каком-то архипелаге) посещались людьми трижды за всю жизнь в самых крайних, пограничных ситуациях. На берегах эфемериды они созерцали Абсолютное и видели и слышали то, что всю остальную жизнь оберегало их от безумия и распада. Короче говоря, это был взгляд в бесконечность, Явление Тайны, ритуал, созданный неведомо кем или чем в незапамятные времена. Что будет, если эти берега станут местом дьявольских игр Джейфа? Тайна сделается доступной профанам; святыня будет осквернена; вместо здоровья путешествие на остров снов начнет вселять в людей безумие.
Флетчер испытывал и другой страх, труднее определимый словами. Он основывался на истории, которую рассказал Джейф, впервые появившись у него в Вашингтоне, — о Киссоне, колдуне, знающем об Искусстве и его силе, сидящем в месте, которое он называл Петлей Времени. Флетчер тогда не очень-то поверил в это, но с тех пор случилось так много фантастического, что Киссон и его Петля перестали казаться ему невероятными. Какую роль во всей этой истории играет старый колдун, Флетчер не знал, но инстинктивно подозревал, что Киссон — последний оставшийся в живых член Синклита, сообщества высокоразумных существ, призванных оберегать Субстанцию от вмешательства таких, как Джейф. Почему же тогда он впустил Джейфа, от которого за милю разило властолюбием и гордыней, в свою Петлю? Зачем он потом выпустил его оттуда? И что случилось с остальными членами Синклита?
Было поздно искать ответы на эти вопросы; но он хотел, чтобы они заинтересовали кого-нибудь еще. Он в последний раз попытается установить контакт. Если Ховард не услышит эти его мысли, они уйдут в ничто.
Он снова задумался о том, как совершить задуманное им. Как заставить горожан оторваться от своих телевизоров и выйти на улицу. После анализа возможных вариантов он выбрал один и, продолжая взывать к сыну, двинулся к месту, где должен был завершиться его земной путь.
Хови слышал призыв Флетчера, когда убегал от тварей Джейфа, но страх мешал ему сосредоточиться и уловить посылаемые мысли. Он бежал, не разбирая дороги. Только когда между ним и преследователями образовался приличный разрыв, он достаточно ясно услышал, как кто-то повторяет его имя. Он побежал в ту сторону, откуда слышался призыв, с неожиданно возросшей скоростью. Сквозь дыхание, со свистом вырывающееся из легких, Хови смог выдавить несколько слов:
— Я слышу тебя. Я слышу тебя, отец. Я иду к тебе.
11
Тесла говорила правду. Она была плохой сиделкой. Проснувшись, Грилло обнаружил ее в своем номере. Она объявила, что пребывание здесь является никому не нужным актом мученичества, что она сегодня же заберет его в Лос-Анджелес, что он нуждается в лечении, а его белье — в стирке.
— Я не поеду, — запротестовал он.
— А что толку тебе торчать здесь, кроме расходов для Абернети?
— Ничего, не разорится.
— Не глупи, Грилло.
— Я болею. Могу я поглупить немного? Кроме того, писать о чем-то лучше всего на месте происшествия.
— Скорее ты напишешь об этом дома, чем валяясь здесь в луже собственного пота.
— Может, ты и права.
— Господи! До нашего гения что-то начинает доходить.
— Вернусь через день. Дай собраться.
— Вот таким он мне нравится, — голос Теслы стал вкрадчивым. — Даже что-то сексуальное появляется. Не влюбиться бы.
— Кто бы говорил…
— Ладно, ладно. Было время, когда я была готова отдать ради тебя свою правую руку.
— А теперь?
— Самое большое — доставлю тебя домой.
Когда Тесла увозила Грилло, она подумала, что Паломо-Гроув напоминает декорацию фильма о последствиях мировой катастрофы: пустые улицы, вымершие дома. Но ее это мало интересовало, что бы там Грилло не рассказывал о вещах, которые произошли здесь или могут произойти.