Когда она заворачивала за угол, повинуясь еле слышным указаниям парня, раздался резкий звон. Разбилось ветровое стекло машины.
Невдалеке от места драмы Джейф и Томми-Рэй, с двух сторон держащие заплаканную Джо-Бет, видели, как Грилло включил, наконец, зажигание, и машина тронулась с места, Давя сыплющихся с нее тератов.
— Ублюдок, — прошипел Томми-Рэй.
— Ничего. Он все равно явится на завтрашний прием, там и потолкуем.
Раздавленные твари жалобно пищали.
— А с этими что делать?
— Оставим здесь, — небрежно сказал Джейф.
— Люди могут заметить.
— К утру их объедят. Никто и не поймет, что это такое.
— Кому придет в голову есть это? — спросил Томми-Рэй.
— О, всегда найдется кто-нибудь очень голодный. Правда дочка? — Джо-Бет промолчала. Она уже перестала плакать и только смотрела с брезгливым страхом на своего брата.
— Куда побежал Катц? — осведомился Джейф.
— К Центру.
— Его зовет Флетчер.
— Правда?
— Надеюсь, что так. Сын сам выведет нас к папаше.
— Если тераты не догонят его раньше.
— Не догонят. Я приказал им.
— А та баба с ним?
— Эта добрая самаритянка? Она, конечно, умрет. Добрые деяния должны вознаграждаться.
Джо-Бет не выдержала.
— Неужели тебя ничего не волнует?
Джейф внимательно посмотрел на нее.
— Слишком многое. Ты. Он, — он посмотрел на Томми-Рэя, который в ответ осклабился. — Но я не даю чувствам заслонить цель.
— И что это за цель? Убить Хови? Разрушить город?
— Томми-Рэй в конце концов понял это. И ты поймешь, если выслушаешь меня. Это долгая история. Пойми только сперва, что и Флетчер, и его сын — наши враги. Они бы убили меня, если бы смогли.
— Только не Хови.
— Он сын своего отца, даже если сам этого не знает. Скоро здесь будет разыгран большой приз, Джо-Бет. Он называется Искусство. И когда я его получу, я поделюсь…
— Я ничего не возьму от тебя.
— Я покажу тебе море…
— Нет!
— …и остров…
Он потрепал ее по щеке. Против ожидания, это не было ей неприятно. Теперь она видела перед собой не злобного эмбриона, а человека с лицом властным, мудрым и… благородным?…да, благородным…
— Мы еще поговорим об этом. У нас будет много времени. На этом острове день никогда не кончается.
— Почему они не хватают нас? — спросила Тесла.
Преследователи давно бежали за их спинами и дважды отставали в тот самый момент, когда, казалось, вот-вот их схватят. В ней росло подозрение, что все происходит по плану, что их загоняют в какую-то ловушку. Но в какую? И кто их там ждет?
Парень — пару улиц назад он сообщил хриплым шепотом, что его зовут Хови, — совсем выдохся и последние четверть мили тащился за ней, как на буксире. Куда делся Грилло, когда он ей так нужен? Заблудился в перекрестках этого проклятого городишки или стал жертвой непонятных существ, напавших на автомобиль?
Ни то, ни другое. Надеясь, что у Теслы хватит ума убежать подальше от этих тварей, Грилло, как бешеный, погнал машину сперва к телефону, потом по адресу, который он узнал в справочнике. Хотя все его тело словно налилось свинцом, а зубы все еще стучали, в голове прояснилось. Однако из опыта месяцев более или менее постоянных возлияний он знал, что это самообман. Сколько раз он в бреду похмелья строчил «гениальные» статьи, которые потом было не легче прочитать, чем «Поминки по Финнегану!» Но сейчас он твердо знал, что нелепо стучаться в первую попавшуюся дверь и просить помощи. Появление небритого типа, бормочущего о каких-то монстрах, заставило бы любого здесь захлопнуть дверь перед самым его носом. Любого, кроме Хочкиса.
Он оказался дома.
— Грилло? Господи, да что с вами?
Состояние самого Хочкиса, однако, было ненамного лучше. Он держал початую бутылку пива, и еще несколько ее предшественниц явственно отражались у него в глазах.
Не спрашивайте. Пойдем со мной. Объясню по дороге.
— А куда?
— У вас есть оружие?
— Пистолет.
— Возьмите его.
— Но мне надо…
— Некогда, — перебил Грилло. — Я не знаю, куда они побежали, и нам…
— Постоите.
— Что?
— Тревога. Я слышу сигналы тревоги.
Сигнализация начала звонить, когда Флетчер разбил стекло универмага. Потом он сделал то же в кафе Мервина и в зоомагазине. Там звонкам вторили голоса разбуженных животных. Это было хорошо. Чем раньше город очнется от летаргии, тем лучше и эффектнее всего его можно будет разбудить, потревожив его коммерческое сердце. В домах вокруг начал зажигаться свет. Это тоже хорошо. Задуманное им действо требовало освещения. Если ему удастся разбудить спящие души горожан, то останется хоть какая-то надежда; если же нет — последствий он уже не увидит. У него в жизни и так было слишком много горя и слишком мало друзей, чтобы помочь его перенести. Может быть, самым близким был Рауль. Где он теперь? Скорее всего, погиб, и его дух скитается в развалинах миссии Санта-Катрина.