Она повернулась к нему и рукой отвела с лица волосы которые взъерошил ветер.
— Никогда не думал, что буду сидеть и обнимать тебя во дворе у твоей матери, — сказал Хови.
— Чудеса еще случаются.
— Да нет. Чудеса делаются. Ты, я и солнце — мы все а сделали это чудо, вот и все.
3
Сразу после отъезда Теслы Грилло позвонил Абернети. Ему пришлось поразмышлять не только над тем, говорить или не говорить, но и над тем, как говорить. Он никогда не был романистом. Его задача — честно и максимально подробно излагать факты. Никаких высокопарностей; никакой фантастики. Его учителем в этом был не какой-нибудь журналист, а сам Джонатан Свифт, который, добиваясь ясности слога, читал главы из «Путешествия Гулливера» своим слугам, чтобы убедиться в понятности своего стиля. Грилло держал эту историю как образец, и, когда он писал о бездомных Лос-Анджелеса или о наркотиках, все выходило очень доходчиво.
Но в этой истории — от поисков тела Бадди Вэнса до жертвоприношения Флетчера — все было не так. Как он мог передать, что он видел за это время, не рассказав также и о том, что он чувствовал?
Во всяком случае, Абернети он это объяснить не мог. Тот уже прочел в местных газетах сообщения о вандализме в Паломо-Гроув.
— Ты там был, Грилло?
— Чуть позже. Услышал тревогу…
— Ну и?
— Там не о чем говорить. Несколько разбитых витрин.
— Дело «Ангелов ада».
— У вас такая информация?
— У меня? А у тебя? Что ты за репортер, Грилло? Чего тебе надо? Выпивки? Наркотиков? Или ждешь, когда тебя посетит эта чертова Маза?
— Муза.
— Маза, Муза — какая, черт побери, разница? Ты только дай мне историю, которую люди будут читать. Там могут быть раненые…
— Не думаю.
— …или какие-нибудь подробности.
— Я знаю кое-что.
— Что? Что?
— То, о чем еще никто не сообщал.
— Это уже лучше, Грилло. Давай все мне.
— Скоро в доме Вэнса состоится большое сборище. Будут отмечать его уход.
— Чудесно. Ты должен попасть туда. Меня интересует не только он, но и его друзья. У такого типа и друзья должны быть не сахар. Мне нужны имена и детали.
— Абернети, иногда мне кажется, что вы просмотрели чересчур много фильмов про шпионов.
— Что?
— Что слышали.
Когда Грилло повесил трубку, перед глазами у него еще долго стоял Абернети, жадно роющийся в газетных заголовках в поисках тем для своих сплетен. Но Грилло думал не только об этом. У каждого человека в голове крутится свое кино, где все играют какие-нибудь роли. Эллен — странная женщина, хранящая ужасные тайны. Тесла — дикарка из Западного Голливуда, бросающаяся в жизнь, как в море. А он? Кто он такой? Нахал-репортер, роющийся в грязном белье? Или герой, самоотверженно излечивающий язвы общества? Он часто думал об этом раньше, но события в этом городишке как-то принизили его, выдвинув других, прежде всего Теслу, на главные роли.
Изучая себя в зеркале, он раздумывал о том, чтобы на время переменить профессию. Ученый по ракетам; фокусник; любовник. Да-да, как насчет любовника? Как насчет любовника Эллен Нгуен?
Она долго не подходила к двери, а потом несколько мгновений, казалось, не могла узнать Грилло. Только после того, как он ободряюще улыбнулся, она сказала:
— Да-да… входите. Вы уже выздоровели?
— Да, почти.
— Мне кажется, я тоже заразилась, — сказала она запирая дверь. — Я встала с таким чувством… даже не знаю…
Занавески еще были закрыты. Комната от этого казалась еще меньше.
— Помнится, вы любите кофе.
— Да, спасибо.
Она скрылась на кухне, бросив его посреди комнаты, заваленной журналами, детскими игрушками и одеждой. Когда он начал расчищать место, чтобы сесть, он понял, что за ним наблюдают. У двери в спальню стоял Филипп. Он выглядел еще больным и явно зря ходил к Центру накануне.
— Привет! — сказал Грилло. — Как дела?
К его удивлению, мальчик широко улыбнулся.
— А ты видел? — спросил он.
— Что?
— Там, у Центра. Ты видел, я знаю. Эти чудесные огоньки.
— Да, я их видел.
— Я рассказал про это Человеку-шару.
Он пошел к Грилло, все еще улыбаясь.
— Я принес твой рисунок, — сказал Грилло. — Спасибо.
— Он уже не нужен.
— Почему это?
— Филипп! — Эллен принесла кофе. — Не приставай к мистеру Грилло.
— Он не пристает. Филипп, мы еще поговорим с тобой про Человека-шара, ладно?
— Ладно, — с готовностью отозвался мальчик, будто мнение Грилло по этому вопросу было очень важно для него. — Я пойду.