Не открывая глаз, она прошептала:
— Делай со мной, что хочешь.
Приглашение на мгновение поставило его в тупик. Как большинство мужчин, он привык и в этом к определенным рамкам, но эта женщина, отметая условности, предоставила ему полную власть над своим телом. В девушке такая пассивность может показаться весьма эротичной; но с этой зрелой женщиной он не знал, как себя вести. Он прошептал ее имя, надеясь на какой-нибудь ответ, но она молчала. Только когда он сел и принялся стаскивать рубашку, она открыла глаза и сказала:
— Нет. Прямо так, Грилло. Прямо так.
Ее выражение при этом было почти сердитым. Поэтому он оставил свои усилия и лег на не, взяв ее голову руками и целуя в губы. По мере того как его язык проникал в ее сжатые губы, она все сильнее терлась о его тело, так что ему стало больно.
В оставленной гостиной кофейные чашки на столике задрожали, как от маленького землетрясения. В воздухе взметнулась пыль, потревоженная чем-то, что выбралось из самого темного угла и скорее покатилось, чем пошло к двери спальни. Это была не просто тень, хотя и с зыбкими очертаниями, но и имени привидения оно не заслуживало. Что бы это ни было, оно двигалось целенаправленно. У двери спальни оно застыло, ожидая развития событий.
Филипп вышел из своего святилища и прошел на кухню в поисках съестного. В шкафу он обнаружил шоколадное печенье и понес обратно — одно для себя и три для своего товарища, первыми словами которого были: «Я голоден».
Грилло поднял голову от влажного лица Эллен. Она открыла глаза.
— Ты что?
Там за дверью кто-то есть.
Она потянулась за ним и укусила за шею. Он вздрогнул от боли.
— Не надо.
Она укусила еще раз, сильнее.
— Эллен…
— Укуси меня тоже, — сказала она. Он не смог скрыть изумления. Заметив его взгляд, она пояснила. — Я хочу этого, — она сунула свой палец ему в рот. — Укуси меня не бойся. Раз я говорю, значит, я так хочу.
Он покачал головой.
— Сделай это, Грилло. Пожалуйста.
— Ты, правда, хочешь?
— Ну, сколько можно повторять? Да.
Она обняла его голову рукой, и он позволил приподнять себя и начал покусывать ее губы и потом шею, ожидая сопротивления. Но она только стонала от удовольствия, тем громче, чем сильнее он кусал. Это заглушило его сомнения.
Когда он спустился к груди, ее стоны превратились в сдавленные крики, в которых звучало его имя. Кожа ее покраснела, не только от укусов, но и от возбуждения. Внезапно она вся покрылась потом. Он просунул руку между ее ног, другой рукой держа ее руки над головой. Ее лоно было влажным и благодарно встретило его пальцы. Теперь он вытянулся на ней во весь рост, отметив про себя странность ситуации: она была обнажена, а он полностью одет. Напружинившийся член больно упирался в брюки, но боль только усиливала его возбуждение, и от собственной боли ему хотелось сделать больнее ей, раскрыть ее еще шире. Влагалище ее под его пальцами было горячим, как огонь; грудь набухла от желания. Соски стояли торчком, как наконечники стрел. Он всасывал их в себя, жевал их. Ее крики становились все громче, ноги бешено извивались под ним, едва не сбрасывая их обоих с кровати. Когда он замер, отдыхая, ее рука схватила его пальцы и еще глубже вдавила их в себя.
— Не останавливайся, — хрипло выдохнула она.
Он возобновил движения, и она, резко толкнув бедра навстречу, вогнала его пальцы в себя до самых костяшек. Его пот стекал на ее запрокинутое лицо. Не открывая глаз, она подняла голову и облизала пот с его лба и рта, не целуя, а, скорее, смачивая его своей слюной.
Наконец, он почувствовал, как все ее тело напряглось и сжалось, хватка ее рук ослабла. Голова упала на подушку. Она как-то сразу успокоилась и стала такой же тихой и кроткой, как в первые минуты их близости. Он лег рядом, чувствуя, как сердце колотится в стенки груди, отдаваясь в висках.
Они лежали так долго. Он не знал, были это секунды или минуты. Первой пошевелилась она — села и завернулась в халат. Ее движение заставило его открыть глаза. Она завязала пояс и направилась к двери.
— Подожди, — сказал он. Дело было еще не закончено.
— В следующий раз.
— Что?
— Ты слышал? В следующий раз.
Он встал, боясь, что теперь его возбуждение покажется ей смешным. Одновременно его злил ее отказ продолжать. Она смотрела на него с легкой улыбкой.
— Это только начало, — сказала она, растирая те места на шее, куда он кусал ее.
— И что мне теперь делать?