— Когда захочу, тогда и приберусь, — был ответ.
— Правильно. Только так и надо. Но захочешь ты прямо сейчас. Веришь?
Иванов посмотрел на Эрвина, подумал и угрюмо кивнул.
С этого дня Эрвин шпынял его за малейшую небрежность. Заставил перестроить шалаш и сменить подстилку. Из-за брошенной в кусты кости случилась короткая драка. Эрвин отделался ссадиной на скуле, а сбитый с ног Иванов запросил пощады, ощутив кожей шеи холод обсидианового ножа.
— Не делай больше так, — душевно посоветовал ему Эрвин. — Меня многие пытались убить. Куда тебе до них. Уж поверь, я знаю.
— И где они? — просипел отпущенный с миром Иванов.
— Почти все умерли. Один жив.
Прошло больше времени, чем рассчитывал Эрвин, прежде чем Иванов вернулся к теме:
— И кто он, тот, который жив?
— Какая теперь разница? — пожал плечами Эрвин. — Он на материке.
— Неужели не хочешь посчитаться с гадом?
Не нужно было быть большим психологом, чтобы понять: Иванов охотнее назвал бы гадом Эрвина.
— Хочу или не хочу — тебя не касается. Сгоняй-ка за водой, да и дровишек заодно принеси. А не нравятся мои порядки — седлай бревно и плыви на соседний остров.
Но Иванов не хотел на соседний остров. Он хотел на Большую землю.
Правда, еще недостаточно хотел.
Эрвин стал избегать разговоров. Он охотился, готовил еду, увлеченно мездрил и дубил «заячьи» шкурки, кроил себе новые мокасины и вообще имел вид хозяйственного домоседа. Сумасшествие больше не грозило ему, а некоторое отупение вполне вписывалось в образ.
— Ты странный, — сказал однажды Иванов. — Сколько, говоришь, времени ты провел тут один? Другой бы на твоем месте весь на словесный понос изошел, а ты молчишь. Поболтать с тобой невозможно.
— Зачем и о чем? — осведомился Эрвин.
— Да так, — Иванов несколько растерялся, — о всяком. Да хоть бы и ни о чем — все равно удовольствие.
— Ни о чем лучше молчать.
Каждый день Эрвин ходил к болоту. Удушенные газом «зайцы» и крылатая тварь исчезли, но язычник больше не появлялся. Не появлялось и новых надписей на песке. Когда Иванов осторожно выразился в том смысле, что готов попытаться дойти до материка по болоту, Эрвин взял его на экскурсию, прихватив с собой бич. Все четыре луны сияли в небе бледными серпиками, начинался прилив, и болото ползло на сушу. Иванов прошел по зыбуну шагов пятьдесят, прежде чем провалился по пояс и забарахтался с воплями о помощи. Эрвин вытянул его и довел до острова, у самого берега искрошив бичом в лапшу очень кстати выскользнувшую из зыбуна небольшую змею. Первая экскурсия прошла успешно: Иванов перепугался, но не настолько, чтобы смириться, а как раз в той степени, чтобы отнестись к болоту с уважением.
— Мокроступы на ноги, — раз, — внушал Эрвин. — Плюс несколько пар в запас. Чем больше, тем лучше. Длинный шест — два. Есть еще много нужных мелочей, в Саргассовом болоте ни одна мелочь не бывает лишней, но эти две — основные. Твой вес — главная проблема. Будем сгонять.
— Начнем прямо завтра?
— Прямо сегодня. Ну-ка бери ноги в руки и бегом на ту гору.
Иванов повиновался беспрекословно — видно, рад был, что Эрвин поддается.
До темноты Эрвин гонял его на гору еще трижды; погнал бы и в четвертый раз, но у Иванова уже заплетались ноги, а глаза лезли прочь из орбит. Не хватало еще, чтобы он покалечился на спуске… Зато на следующий день Эрвин загонял Иванова так, что у того не осталось сил даже поужинать — завалился в шалаш и тут же захрапел с присвистом.
Утром Эрвин растолкал его ни свет ни заря.
— Поднимайся. На гору — марш! Два раза до завтрака.
Иванов вылез из шалаша со стенаниями, перешедшими в проклятия.
— Мышцы болят? — участливо осведомился Эрвин.
— А то не болят, что ли?
— Это еще не боль. Бегом на гору.
В качестве завтрака Иванов получил горсть ягод и сколько угодно воды, в то время как Эрвин уписывал холодную «зайчатину». Затем отправились в «кругосветку», обойдя остров по периметру. Эрвин шел быстро и привалов не делал. Иванов бурчал, но старался не отставать. Перед обедом Эрвин снова и снова гонял его на гору и обратно. И на обед Иванов получил те же ягоды.
— Давай еще, — кивнул Эрвин в сторону горы, когда последняя ягода канула в ивановский желудок.
— Погоди… Я не отдохнул…
— Если тебе надо отдыхать, то тебе не надо на Большую землю. Либо — либо.
Иванов, кряхтя, подчинился. На сей раз Эрвин побежал трусцой рядом с ним, в начале подъема стремительно ушел вперед и, не сильно запыхавшись, был на вершине задолго до грузного напарника.