— Он полагает, что на посту советника президента я буду ему полезен, — сказал Эрвин.
Сукхадарьян расхохотался.
— А ты сам как полагаешь?
— Я буду полезен вам. И Сигурдссон будет полезен вам, но только не в роли публичной фигуры. У него это плохо получается. Лучше передвинуть его на менее заметный, но более важный пост.
— А-а… — протянул Сукхадарьян и несколько раз кивнул. — Понятно. С Сигурдссоном ты, может, и прав. А я было подумал: вот пришел гаденыш и топит своего бывшего благодетеля… Впрочем, ты, может, и сейчас топишь, только аккуратно, нет?
— Я просто считаю.
— Да-да, наслышан о твоем феномене. Так что насчет законопроекта о реформе налогообложения внешнего товарооборота?
— Выгоднее принять его.
— Думаешь, это успокоит оппозицию?
— Наоборот, раззадорит. Мы заманим их в ловушку. Упрощая, скажу: кое-кто решит, что правительство теряет бразды. С вероятностью восемьдесят семь процентов еще до конца года в парламент поступит законопроект о беспошлинной торговле с Твердью и планетами Унии. После этого мы проделаем следующую комбинацию… — В немногих словах Эрвин обрисовал суть комбинации. — В итоге вы получаете полную поддержку Лиги, ваши противники идут под суд как последние шкурники и обиралы, и оппозиция даже не пикнет, когда вы заморозите закон о реформе налогообложения.
— А рейтинг? — спросил Сукхадарьян, с интересом глядя на Эрвина.
— Первоначально снизится, — признал тот, — но вновь вырастет, чуть только народ почувствует, что на самом деле вы в оппозиции к Лиге. Мы осторожно дадим ему это понять. Затем предстоит еще одна комбинация — уже с руководством Лиги. Там тоже понимают: национальный лидер недолго пробудет таковым, если не будет фрондерствовать, а силовое решение — это всегда на крайний случай. Морковка свободы — очень красивая морковка.
— А народ — тот осел, который вечно идет за нею? — рассмеялся президент. — Негуманно отбирать у ребенка игрушку, не так ли?
— Прежде всего — вредно…
После того разговора президент оставил Эрвина при себе, а Сигурдссон получил новый пост — и потерял его спустя год. Бедняга так и не понял, что в кадровом решении президента, подсказанном ему опять-таки Эрвином, не было ничего личного — просто голый математический расчет. Хотя — почему бедняга? Эмигрировал, остался жив-здоров… Уцелел ли бы он при перевороте Прая — еще бог весть. Совсем не бедняга!
Никакого укола совести Эрвин не ощутил ни тогда, ни впоследствии, но совсем не потому, что был политиком. Он им не был.
Он был вычислителем.
С тем же интересом он мог бы вычислять что угодно — хоть прочность турбинных лопаток, хоть давление в геологических пластах. Была бы интересна задача, имелось бы достаточно данных…
Их не хватило для расчета поведения язычника, управляемого мозгом Кристи.
Но их более чем хватало для Иванова.
Достичь острова успели часа за два до заката — уйма времени, чтобы добыть себе пищу, найти пресную воду и кое-как устроиться на ночлег. Сырое мясо «зайца» чуть было не полезло из Иванова обратно.
— Глотай по чуть-чуть и делай перерывы, — посоветовал ему Эрвин. — Водой запивай. Можно еще заедать ягодами, но не перестарайся. Понос будет.
Иванов издавал нечленораздельные звуки. Эрвин оставил его в покое — сам оклемается.
Не было ни сил, ни желания искать подходящие сухие ветки, строгать палочку и пытаться вытереть огонь. Не было даже сил отмыть с тела грязь. Нагребли под себя листьев и мха и отключились.
С первым лучом солнца Эрвин проснулся, чувствуя себя выспавшимся, и растолкал Иванова.
— Сегодня идем дальше.
— Уйди…
— Могу и один уйти, — сказал Эрвин. — Только при этом мои шансы серьезно уменьшатся, а у тебя их и вовсе не будет. Разве что останешься тут робинзонить. Хочешь?
— Ты тупой, что ли? — возопил, продирая глаза, Иванов. — Я не в том смысле «уйди»…
— Да я понял. Ты готов идти дальше?
— А что, обязательно надо идти сегодня?
— Обязательно.
— Ну… готов.
— Тогда проверь свои мокроступы и сплети еще одну пару. Сможешь? А я немного прогуляюсь.
Он исчез в лесу, прежде чем Иванов успел наговорить каких-нибудь совершенно излишних слов. Нашел в долине ручья заводь и с наслаждением помылся. Он помнил этот остров — небольшой и в целом довольно уютный, но без горячих источников. На протяжении жизни профессиональная память подводила Эрвина столь редко, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам, и каждый случай был вопиющим безобразием. Вот и сейчас Эрвин шел туда, куда подсказывала ему память.