— Пока никого.
— Что так?
— Лишние хлопоты. Не тот еще уровень.
— Тогда чем ты занят? Иногда ведь и отдохнуть не вредно…
— Видишь — отдыхаю.
— Гениям тоже надо расслабляться, а?
Эрвин опять смолчал. Пососав трубочку, Джанни оглядел бар, задержав взгляд на группе девушек перед стойкой, и вновь обратился к Эрвину:
— Кое-кто называет тебя выскочкой.
— Только кое-кто или многие? — Эрвин поднял бровь.
— Ну… пожалуй, многие, — признал Джанни.
— Имеют право.
— Прости, дружище, но ведь всем известно, что ты вылез из дыры… Только не обижайся.
— Ошибаешься, — холодно сказал Эрвин.
— То есть?
— Я не вылезал из дыры — я из нее вырвался. Как пуля. И уж конечно, не для того, чтобы остановиться в полете.
Джанни помолчал, подумал и решил не развивать эту тему.
— Болтают, будто ты ходишь на университетские лекции как вольнослушатель, — проговорил он.
— Устаревшая информация. Уже не хожу.
— Надоело?
— Самому быстрее. Лекции — для дебилов. Профессор два часа толчет воду в ступе. Сам давно мохом зарос, ошибки лепит. Я указал на одну — слово за слово, скандал вышел. Другой бы на его месте спасибо сказал, а этот велел не пускать меня на лекции. Оно и к лучшему.
— Экономика? — заинтересовался Джанни. — Теория управления?
— Прикладная математика.
— Ну, это одно и то же.
— Конечно. Как жидкость вообще и этот коктейль. — Эрвин не отрывался от трубочки, пока не опустошил стакан наполовину. — М-м, вкусно.
— Не могу поверить, что ты сам не захотел устроить тот скандал, — заявил Джанни. — Ты ведь все просчитываешь, а свое поведение в особенности. Как это называется… забыл…
— Нормативный анализ.
— Вот-вот, он самый! Скажешь, скандал вышел случайно?
— Не скажу.
Собеседник Эрвина помолчал. Вздохнул.
— Ладно, сдаюсь. Из тебя ведь не вытянешь, зачем это тебе понадобилось… И все-таки ты выглядишь плохо.
— Ничего удивительного, — согласился Эрвин. — Чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что человек вообще не создан для мыслительной работы. Вот тут у него, — он постучал себя по лбу согнутым пальцем, — не тот инструмент. Любое устройство будет выглядеть неважно, если эксплуатировать его не по регламенту. Нам бы еще по веткам прыгать, а мы прыгаем с планеты на планету, лезем куда-то… Почему? А так уж устроены — с врожденным дефектом. Мним о себе больше, чем следует. Пупы Галактики! Распространяться вширь — это мы можем, хотя и плесень на это способна.
— Зачем же обязательно скакать по веткам, — возразил Джанни. — А если, к примеру, фермерствовать?
— Не вижу разницы, — высокомерно ответил Эрвин.
— Значит, ты эксплуатируешь свое устройство не по регламенту для того, чтобы относиться к себе адекватно?
— И для этого тоже… Слушай, очень хорошая жидкость. — Эрвин со скворчанием всосал остатки коктейля. — Надо еще взять. И хватит обо мне.
Взяли еще по «сколопендре». Джанни откровенно разглядывал стайку девушек у стойки. Эрвин рассматривал коллоидную многоножку в своем стакане, тихонько хихикал, и можно было предположить: сию минуту он что-то рассчитал в уме, и суетливые движения многоножки подтверждают правильность расчета.
— Тогда давай о девчонках, — предложил Джанни. — Кстати, у тебя в роду не было итальянцев?
— Понятия не имею.
— Уверен, что не было. А я чистокровный. Я без женщины долго не могу, больной делаюсь. Видишь вон тех у стойки? Что скажешь о них?
Эрвин с минуту разглядывал девушек. Заметив, что на них обращают внимание, те зашептались и захихикали.
— Вторая справа, — сказал наконец Эрвин. — Та, что с каштановыми кудряшками. Из расчета минимизации суммарных потерь — она. Вероятность ошибки не более двух процентов.
Джанни сделал разочарованное лицо.
— Она самая некрасивая…
— И вдобавок шлюшка. Никаких хлопот. Угости ее выпивкой, и она твоя.
— Ты высчитываешь то, что и без расчетов ясно.
— В девяти случаях из десяти так оно и есть, — признал Эрвин. — Но десятый случай всякий раз убеждает меня в том, что мой метод эффективнее. У тебя просто недопонимание. Попробуй сформулировать то, что тебе на самом деле надо.
— Я думал, ты посоветуешь мне оптимальную стратегию…
— Оптимальная стратегия в этой игре — вообще не играть в нее.
— Ты забыл, что я итальянец.
— Ладно. Какую бы девчонку ты хотел? Ту блондинку, что посередине?
— Неплоха, верно?