— Так, типа… мы уже друзья? — Спрашиваю я, только чтобы получить резкий взгляд от того, кто лежит у меня на коленях, молча говоря мне заткнуться нахуй.
Я закатываю глаза и толкаю его локтем, но он не двигается ни на дюйм.
— Послушай, ты, большой щенок-убийца, если ты собираешься использовать меня как собачью постель, то меньшее, что ты можешь сделать, это не быть маленьким дерьмом, — говорю я ему, когда в воздухе разносится отвратительный, острый запах. — О, черт возьми, нет, — кричу я, задерживая дыхание, когда щенок-убийца поднимает голову, смотрит мне прямо в глаза и высовывает свой дурацкий язык, его глаза искрятся смехом.
Запах разносится по комнате, поглощая меня своим слишком сильным зловонием, и я не могу сдержать рвотный позыв.
— Ладно, ублюдки. Отстаньте от меня.
Я упираюсь руками им в бока и толкаюсь, пока они, наконец, не понимают, что нужно дать мне пространство. Они не торопятся спускаться вниз, стараясь показать, насколько они недовольны сложившейся ситуацией. Когда я, наконец, поднимаюсь на ноги и выбегаю из комнаты, чтобы глубоко вдохнуть чистый воздух, они бегут за мной.
— Ради всего святого, что не так с вашими кишками? — Спрашиваю я, входя в огромный обеденный зал, а два волка следуют за мной по пятам.
Я врываюсь в большие двойные двери, и, как всегда, в это время дня, на длинном дубовом столе расставлено множество блюд. Мой желудок урчит от доносящегося запаха. Уже далеко за полдень, а я все утро просидела в гостиной, ожидая, когда Роман и Леви вернутся домой после ночи веселых убийств. Я была слишком зла на них, чтобы беспокоиться о завтраке, но теперь я едва могу дождаться.
Последние несколько дней я ела мягкую пищу, поскольку это все, с чем смогли справиться мое пересохшее горло и желудок, но я завязала с этим дерьмом. Если я собираюсь вернуться к прежнему образу жизни и научиться процветать, то мне нужно начать правильно питаться.
Наполнив свою тарелку и опустив задницу на любимое место Романа, я набрасываюсь на еду, запихивая ее в больное горло и усыпляя дракона, который живет внутри. Я съедаю половину, когда мое внимание привлекает движение справа от меня, и я нахожу двух волков, терпеливо сидящих и пускающих слюни над моим обедом.
Я выгибаю бровь, и я оглядываюсь на стол.
— Вы, ребята, голодны или что-то еще?
Тот, что побольше, встает, его глаза расширяются от волнения, которое, кажется, пульсирует в нем.
— Ну, черт, ты должен был что-нибудь сказать. — Я встаю и просматриваю ассортимент, задаваясь вопросом, из чего состоит вкусное блюдо для волка. Я имею в виду, что, вероятно, мне следует отказаться от салатов и выбрать хорошие сочные стейки. Держу пари, они оценят это дерьмо по достоинству.
Я наполняю несколько тарелок и ставлю их на пол, уверенная, что у них, вероятно, где-то здесь есть свои миски для еды. Один волк встает, едва давая мне шанс убраться с его пути, прежде чем он врывается со своими острыми зубами, в то время как другой терпеливо ждет, не торопясь.
Оглядывая комнату, я проверяю наличие мисок для воды и усмехаюсь про себя, когда нахожу две простые белые миски для собак под одним из множества впечатляющих каминов. Схватив фломастер с длинного стола позади меня, я подхожу к их пустым мискам из-под воды и беру их.
Усмехаясь про себя, я пишу ‘ДИЛ’ и ‘ДОУ’ на мисках, до краев наполняю их водой и ставлю обратно.
— Ну вот и все, — говорю я, гордясь своей работой и еще больше тем, что у больших волков наконец-то есть имена. В конце концов, эти волки — больше, чем просто оружие, они наши домашние животные, а всех домашних животных нужно любить и заботиться о них.
Более крупного и энергичного из них с иссиня-черным мехом и вонючими кишками будет звать Дил, а его брата — или, может быть, сестру — более спокойного и терпеливого, с более мягким лицом, теперь будут звать Доу. Вместе они станут знаменитыми волками Дил и Доу ДеАнджелис, которых боятся все, кто осмеливается встать у них на пути.
Я смеюсь про себя, возвращаясь к своему недоеденному обеду, когда по замку разносятся знакомые звуки барабанов Леви, и мои глаза расширяются.
— ВОТ УБЛЮДКИ!
Дил и Доу едва обращают на меня внимание, когда я вырываюсь из столовой и несусь вверх по лестнице, испытывая облегчение, когда мой живот перестает кричать на меня. С той ночи прошла неделя, и, хотя боли все еще много, моя повседневная рутина стала намного проще.