— Я не собираюсь причинять тебе боль, — напоминает он мне, его темные глаза непримиримо впиваются в мои, требуя сосредоточиться. — Освободись.
С трудом сглатываю, решимость накатывает на меня волной, и я выкладываюсь по полной, отбиваясь от него, пока он удерживает меня, его мастерство слишком продвинуто для моих ограниченных знаний. Если бы мы были в клубе, и он напал бы на меня с далеко не респектабельными намерениями, я была бы в полной заднице.
Он не успокаивается, и я слышу, как Леви рядом инструктирует меня, что делать, в то время как Маркус рычит с другого конца комнаты, давая мне противоречивые советы. Разочарование быстро угнетает меня, и мои движения становятся небрежными, медленными и предсказуемыми.
Безнадежность захлестывает меня, и как раз в тот момент, когда я собираюсь сдаться и признать поражение, два огромных волка врываются в открытую дверь тренировочного зала. Они несутся ко мне, их свирепое рычание эхом разносится по комнате, когда они обнажают зубы.
Мои глаза вылезают из орбит, когда они вбегают со скоростью молнии, едва давая мне шанс закричать, прежде чем они окружают нас.
— Черт, — ворчит Роман, подтягиваясь выше и обхватывая руками мое лицо, удерживая меня под собой и защищая от их яростной атаки, уверенный, что эти дикие животные наконец-то сломались.
Я слышу, как Леви подходит ближе, а рычание волков продолжается. Они проходят мимо моей головы, останавливаясь надо мной, и когда Роман медленно отрывается от меня, его глаза омрачены замешательством, я понимаю, что большие волки рычат не на меня. Они рычат на Романа, и, черт возьми, они недовольны тем, как он меня прижимает.
Роман отстраняется от меня, поднимая руки, чтобы показать свою невиновность, и когда он встает, волки движутся вперед по обе стороны от меня, становясь между мной и Романом.
— Что, черт возьми, происходит? — Спрашивает Маркус, каким-то образом оказавшийся рядом со мной. Он хватает меня за руку и, несмотря на свою рану, одним быстрым движением поднимает на ноги.
Я качаю головой, не имея ни малейшего представления.
— Я… Я не знаю, — говорю я, наблюдая, как они надвигаются на Романа, готовые разорвать его в клочья. — Я думала, они были верны вам. Я им даже не настолько нравлюсь.
Роман усмехается.
— Не были, — говорит он. — Они все равно дикие животные. Они не преданы никому, кроме самих себя. Должно быть, что-то произошло за последние двадцать четыре часа, потому что, когда я уходил прошлой ночью, у них не было ко мне претензий.
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю. Я накормила их твоим обедом и наполнила их миски водой, но, кроме этого, я ничего не сделала.
Роман вздыхает, его тело немного расслабляется.
— Черт возьми, — бормочет он. — Они защищают руку, которая их кормит, и, видя, что ты накормила их гребаным деликатесом, они устраивают шоу для Шейн. Поздравляю, ты увела моих волков у меня из-под носа. А теперь отзови их.
Мои глаза вылезают из орбит.
— Что? — Я вскрикиваю. — Как, черт возьми, я должна это сделать?
— Твои волки, — говорит он. — Твоя проблема.
Я сжимаю челюсть, его раздражающее отношение полностью портит мне настроение. Черт, возможно, мне следует спустить их и преподать ему один-два урока, но, в отличие от парней, во мне нет такой жестокой натуры. Хотя это не объясняет, почему мне понравился тот визит во владения их дяди на днях.
Вздохнув, я рявкаю на волков.
— Эй, засранцы, — требую я, мой тон полон власти. Они реагируют мгновенно, их рычание прекращается, когда они оглядываются на меня. — Прекратите это дерьмо. — Не издавая больше ни единого рыка, они отступают, выпуская Романа из своей хватки, прежде чем убраться отсюда, как будто им на все наплевать.
Я изумленно смотрю им вслед. У меня действительно есть своя стая?
— Что, черт возьми, только что произошло? — Бормочу я, когда знакомый звук машин, несущихся по подъездной дорожке, наполняет комнату, вселяя в мою грудь страх, который возникает только тогда, когда Джованни собирается выкинуть какую-нибудь извращенную хрень.
— Черт, — говорит Маркус, его охватывает разочарование. — Волки сейчас — наименьшая из наших проблем. Думаю, отец пришел запереть нас. Наша неделя свободы официально закончилась.
16
Входная дверь распахивается, и я с отвращением наблюдаю, как четверо вооруженных охранников врываются в фойе, их пистолеты наготове и заряжены, они ведут себя как кучка сверхпривилегированных придурков из спецназа. Они кружат по фойе, причем один из них не сводит глаз с трех сыновей Джованни, которые изо всех сил стараются выглядеть скучающими.