— Да чего там разрешать, — усмехнулся Дурак. — Ты же, брат, сам сказал, что молодцы твою жизнь забрали. Выходит, что жизнь человеческая — сплошь работа. А коли жизнь есть работа, то и смерть — тоже, забодай меня петух! Ежели они за тебя живут, значит, и умереть за тебя должны. Договор-то дороже денег! Я верно мыслю?
И вновь его убийственная логика меня поразила.
И не только меня: Мидавэль со священником тоже сидели со слегка очумевшими лицами.
— Всё гениальное просто, — наконец выдавил из себя эльф. — Выход там же, где и вход. Дай, Ваня, пожму твою могучую лапу. Кажется, скоро попрошусь к тебе в ученики.
— Ковалём стать хочешь? — Обрадовался Дурак, протягивая руку. — Это можно! Вот встретим по пути кузницу, живо научу тебя подковы ковать. Или гвозди, петух забодай.
— Если это подарит мне мудрость, подобную твоей, я согласен! — Рассмеялся Мидя.
Свернув скатерть, мы дружной гурьбой вышли во двор.
— Спасибо за хлеб-соль, отец Сергий, — поблагодарил я.
— Да мне-то за что? — Удивился священник. — Это вам спасибо! И харчами своими угостили, да ещё и задачу невыполнимую решить помогли.
Белосвет стоял в сторонке, поглядывая на нас и нервно теребя в руках край рубахи.
— Как мне отблагодарить вас за спасение? — Наконец выдохнул он. — Я не богат, да руки на месте. Могу баньку срубить али бричку сколотить. А хотите — коровушку дойную приведу? Молоко рекой течёт, только подойники подставляй. Завсегда со сметанкой да маслицем будете.
— Ты, браток, помоги лучше отцу Сергию церковь подлатать, — ответил Ваня. — И впредь умнее будь, петух бодай! С нечистью не связывайся. Поди, знаешь теперь, как с нею дружбу водить.
Пообещав назавтра вернуться с работниками и тёсом для крыши, счастливый бородач запрыгнул на свою гнедую лошадку, махнул на прощанье рукой и под звонкий перестук копыт скрылся в темнеющем лесу.
— И нам пора, темнеет уже, — зевая, произнёс Мидавэль. — Отец Сергий, вам не помешает, если мы расположимся на ночь в лесу, возле церкви?
— Лучше уж, други, у меня останьтеся. Места всем хватит. В тесноте да не в обиде.
— Спасибо, батюшка, да только у вас в дому дитя малое, а мы мужики взрослые, храпящие, — ответил Ваня, многозначительно косясь на меня. — Лучше уж в своём возке заночуем.
— Что ж, ночуйте, — кивнул священник. — Но вот вам мой совет: от погоста подале ставайте. Больно неспокойный он ныне.
— Что значит неспокойный? — Заволновался я. — Нежить кладбищенская буянит?
— И нежить тоже, да не в ней дело. К нежити мы привычные. Тут дело куда сурьёзнее. Третьего дня помер на селе старик один, страшный колдун. Всё соседям пакостил, сглаз да порчу наводил. А кой-кого и в могилу спровадил. Мыслю, он-то диавольский ларец Белосвету на двор и подсунул. С него станется. Теперь вроде помер, да и после смерти всё не угомонится никак. Встаёт ночами из могилы и непотребства разные учиняет.
— Какие такие непотребства? — Заинтересовался Ваня.
— Да кто ж его знает? — Пожал могучими плечами поп. — Я до рассвета носа со двора не кажу. Боязно…
— Что ж, благодарим за совет, — кивнул Мидавэль. — Раз такие дела, станем в стороне от кладбища.
Простившись с добрым священником, мы вышли со двора и направились к церкви, где ждали нас Тавия с «уазиком».
Иван тут же забрался на пассажирское сидение, зевнул и с хрустом потянулся.
— Страх, как спать хочется! Скорей бы уж отыскать местечко да храпака задать, бодай меня петух.
Эльф вскочил в седло и погнал Тавию дальше по просёлку, в самую глубь леса, подальше от Большака. Я завёл мотор и направил машину вслед за ним.
В свете фар вдоль дороги тянулись унылые кресты и печальные могильные холмики. Зрелище мрачное и довольно-таки жутковатое. Казалось, старому кладбищу не будет ни конца, ни края.
Однако лес вскоре поредел, расступился, и мы оказались на просторной лужайке, поросшей сочной высокой травой.
— Здесь мы и остановимся, — решил эльф, спешиваясь. — Отличное место для ночёвки.
Он быстро раскинул свой шатёр и залез в него, прихватив с собой не только лютню, но и лук со стрелами. Видно, прошлая ночь заставила его быть предусмотрительнее, ведь стаю волкодлаков он встретил с одним лишь фамильным кинжалом в руках.
Бася пожелала нам спокойной ночи и ушла к Мидавэлю, мы же с Ваней, быстро постелившись в машине, завалились на свои топчаны и мгновенно уснули.
Глубокой ночью я вдруг проснулся. Резко и внезапно. Сон сбежал, словно его и не было.
Странно, что же могло меня разбудить?
Дурак тихонько сопел, закутавшись в одеяло. Его, судя по всему, ничего не тревожило.