Дядька неспешно поднялся с лавки и, заложив руки за спину, дважды обошёл «скорую» кругом. Любопытствуя, заглянул в окошки и зеркала, потрогал колёса и «дворники», даже выхлопную трубу подёргал.
— Забавный возок, — заключил он. — Много добра нагрузить можно. И что, неужто и впрямь сам катится, без вола чи коняки?
— Сам, — согласился я. — Волшебный. Вот только ночевать в нём неудобно, жёстко очень. У вас на Лысом Хуторе пару матрасов купить можно? Ну, тюфяков соломенных.
— Тюхвяков нет. И соломы тож, она только к концу лета будет,— подумав, изрёк селянин. — Зато есть мешки да сено. Погодь, сейчас принесу.
По-хозяйски зайдя в ближайший двор, он нырнул в приоткрытые двери сарая и скоро вышел, волоча два огромных мешка-чувала, туго набитых сухой травой.
— Держи. Горловину завяжешь — и спи себе на здоровье. Не хуже перины выйдет.
— Вот спасибо, отец! — Я забросил мешки в салон «скорой» и, порывшись в кошельке, подал дядьке блестящую серебрушку. — Сдачи не надо!
— Благодарствую, — тот с интересом покрутил монету в руках, сунул за широкий пояс и, не проронив больше ни слова, удалился в свою хату.
Чтобы не скучать в одиночестве, я занялся делом: откопал в сумке катушку толстых ниток с иголкой и крупными стежками быстро зашил оба чувала. Разложил на полу, прилёг сверху.
А что, и впрямь неплохие матрасы выходят. Мягкие, удобные, а дочего же ароматные!
— Эгей, молодец, подь-ка сюда! Дело есть! — Селянин высунулся из окна и подмигнул мне.
Недоумевая, я подошёл.
Довольно улыбаясь в седые усы, дядька выдал мне горку пуховых подушек в вышитых наволочках, две домотканые простынки и пару шерстяных одеял.
— Вот, теперь в расчёте, — хмыкнул он. — Так-то оно справедливее будет. Да и спать куда приятственнее!
Замечательно! Теперь у нас с Ваней есть полноценные постели, и «уазик» реально превращается в домик на колёсах.
Пока я переправлял покупки в машину, вернулись эльф с Дураком. И тоже не с пустыми руками. Мидавэль нёс на плечах несколько свежих сосновых досок, а Ваня тащил куски толстого деревянного бруса.
— И что это будет? — Заинтересовался я.
— Увидишь, забодай петух, — выдохнул Иван, сгружая свою ношу на землю возле «скорой». Заглянув в салон, он обрадовался: — О, да ты, Сеня, тоже зря времени не терял! Гляди-ка, даже подушечки раздобыл!
— Ага. И подушки, и матрасы с одеялами. А где вы столько хороших досок набрали?
— На краю села, — ответил Мидавэль, вытряхивая из волос солому со стружкой. — Там, где местные дом строят. Они крышу ладили, ну, мы немного и помогли. Им как раз рабочих рук не хватало. А доски — это обрезки. От стропил и чердачных перекрытий. Нам разрешили взять, сколько нужно.
— Точно, — подтвердил Дурак, выуживая из котомки дюжину кованых четырёхгранных гвоздей. — Им-то эти дрова уже без надобности. А мы себе сейчас, петух бодай, лавки сколотим.
И ведь не обманул! Вооружившись большим молотом и моей карманной пилой, он за какую-то четверть часа соорудил пару широких деревянных топчанов.
— Ну, Иван Иваныч, ты настоящий мастер! — Моему удивлению не было предела. — Не думал, что этой кувалдой можно так ловко забивать гвозди!
— А то! — Дурак отложил инструмент и показательно разлёгся на своём изделии. — Хорошо-то как, забодай петух! Сейчас засунем их в наш возык, кинем сверху матрасы с подушками, и этой ночью спать будем сладко, словно дома на перине! Да и торбы теперь не придётся наружу выкидывать. Сунул под лавку — и ладушки. Места там полно.
Хоть Ваня и не пользовался никакими измерительными инструментами, лежаки вошли в салон «уазика» как влитые. Колёсные арки теперь совершенно не мешали, а под кроватями и вправду образовались просторные ниши для багажа.
— А где это наша киса? — Спросил вдруг эльф, озираясь по сторонам. — Куда пропала?
— Не знаю, — заволновался я. — Она же за вами побежала! Неужели заблудилась? Идём искать!
К счастью, никуда идти не пришлось.
Из дыры в плетне выскочила взъерошенная Бася и со всех ног кинулась ко мне.
— Сеня, Сенечка, помоги! Он… Он ко мне пристаёт! — Задыхаясь, мяукнула она.
Я подхватил её на руки и привычно посадил на плечо.
— Кто же тебя обидел, чудо моё?
На плетень вспрыгнул жутковатого вида полосатый рыжий кот: тощий, весь в боевых шрамах, с надломанным хвостом и разбойничьими жёлтыми глазами.
— Вот, он! Он!.. — Сдавленно пискнула кошка, стараясь вскарабкаться ещё выше.
Ваня заржал в голос, эльф же только ухмыльнулся.
— И чем тебе этот котяра не угодил? — Дурак вытер выступившие от смеха слёзы. — Гляди, какой красавец, петух забодай! Боец! Ладно скроен, крепко сшит, просто первый бабр на деревне. Не дивно, если все тутошние котенята — евойные.