— Здравствуй, Юлий! — Мужчина вздрогнул от звука моего голоса и сразу повернулся. Его губы расплылись в радостной улыбке, и я вернула ему свою.
— Привет, Полин! — Его темные глаза рассматривали меня даже пристальнее чем вчера. Он приблизился на шаг, а моё сердце на секундочку замерло. Не уж-то хочет поцеловать?
Но нет. Юлий лишь взял мою руку и легонько сжал в своей.
— Спустимся к набережной? — Предложил он, отпуская мою ладонь. Я кивнула, и мы двинулись вниз по улице. — Как поживает твоя статья?
— Хорошо. Скинула научнику, надеюсь на положительный ответ на неделе. Ещё одно исправление мой мозг не вынесет, — я усмехнулась.
— Я верю в тебя. Ему точно всё понравится, в противном случае, знаю я один заговор... — таинственно закончил Юлий. А я вдруг вспомнила Славу.
<— Смысл мне в тебя верить? Это тебе нужно в первую очередь. Рассчитывай на свои силы, а меня глупыми вопросами не напрягай...>
Мотнув головой, вернулась в реальность.
— Поверь, в моих проклятиях он буквально купается, — я поправила перчатку, — Расскажешь что-нибудь о себе?
— Я очень упертый козерог, который много работает, но любит отдыхать. Также люблю историю, поэтому неравнодушен к путешествиям, и нравится активный спорт, — он сказал всё то, что я и так уже знала из его инсты. Только про владение инструментом умолчал. — В еде неприхотлив, люблю обниматься и петь с утра в душе, — послышался лёгкий смешок, — Знаешь про книгу «Пять языков любви» Чепмена? — Смена темы была неожиданной. Я бы ещё чуть-чуть послушала о его увлечениях.
— Слышала и примерно знаю, но не читала, — не говорить же, что я в принципе не могу читать книги по саморазвитию, потому что меня тогда сразу можно на Нагорную везти с тяжелой депрессией.
— Слова, время, помощь, подарки и прикосновения. Как думаешь, что про тебя? — На своём вопросе Юлий повернулся посмотреть мне в глаза, а я поспешила отвести взгляд, будто задумалась. Он слишком любит ставить в тупик.
— Мне сложно с ходу ответить, если честно. Никогда не задумывалась, но я поразмыслю на досуге, — на пути попалась уже разломанная замерзшая лужа, но я всё равно надавила носком ботинка с края, чтобы услышать хруст льда.
— Мой вот — определенно прикосновения.
— Поэтому любишь обниматься?
— Угу. У тебя есть хобби? — Было чувство, что он больше хочет узнать обо мне, чем рассказывать о себе. А я не любила делиться чем-то о себе, так как особо-то говорить было не о чем. Скучно и уныло.
— Раньше рисовала в свободное время, — точнее, каждую свободную минуту, — А теперь, в основном, читаю что-то из фэнтази и детективов.
— А почему не рисуешь? Ты училась в художке или сама?
<— Нахер бумагу и краски переводить, если таланта нет? Лучше бы убралась или пожрать мне приготовила...>
— Сама. Как-то интерес и желание пропали, — особенно когда рисунки осмеивают и говорят «не страдать хернёй».
— Это круто, когда человек сам чему-то учится. Ведь без практики никакой талант не спасёт. Я бы хотел посмотреть твои работы.
— А у тебя есть творческое хобби? — Было интересно, расскажет ли про умения в музыке?
— Ну, если семь лет музыкальной школы рассматривать как хобби, то да, — Юлий вдруг вытянул правую руку, растопырив пальцы. — Мне всегда говорят, что у меня пальцы пианиста, поэтому приходится поддерживать догадки умениями.
— Ты сам пошёл, или настояли родные? — Почему-то не стала говорить «родители», вдруг это триггер, как у меня.
— Настояли, но под конец я втянулся, хотя несколько раз порывался бросить. Мне не давали, и сейчас я благодарен за это, — в голосе Юлия слышалась улыбка. Я почему-то всё никак не могла поддерживать зрительный контакт, хоть мужчина и был в этом настойчив.
— Потому что можно выпендриваться, завидев где-либо инструмент?
Он рассмеялся. И его смех вновь прошелся электрическим током по моему телу.
— Ты меня раскусила, — мы дошли до пешеходного перехода, и Юлий взял меня за руку, внимательно проверяя каждую из сторон движения. После перехода руку он мою не отпустил. Да, прикосновения, я помню. — А как ты поняла, что хочешь учиться на той специальности, которую выбрала?