— Мы кому-то, всё-таки, помешали…
— Не переживай. По-настоящему никому мы не мешали. Это отдых, плюс, отель без детей и полон молодой прослойки населения. Так, кому-то заняться нечем.
— А вдруг… — но Юлий меня сразу перебил.
— Забей, говорю.
Вздохнув, я тоже улыбнулась.
— Ну ладно. Забиваю. По-любому, если писала девушка, то она просто завидовала, а если парень, просто злился, что не может добиться такого же результата.
— Ну вот, — он закинул руку мне на плечи и прижал к себе. — Моя школа.
Оставшиеся дни пролетели довольно быстро, но отъезд домой воспринимался уже очень положительно. После трёх недель хотелось в родные стены. Я уже даже не помнила тот момент, когда дом Юла стал домом и для меня. Возможно, именно тогда, когда появился личный уголок. Но теперь только это место ассоциировалось с родным домом, а он с самым родным и близким человеком. И однозначно самым-самым любимым.
Глава 14. Настоящая семья
Последние дни августа я тупо приходила в себя. Юлий как-то сразу влился в рабочие будни, а я пока не могла настроиться на предстоящую учёбу. Первым делом, конечно, тоже съездила в универ, где получила не совсем приятные новости.
С работой на кафедре меня прокатили. Точнее как, это я сама забыла, что магистранты-выпускники, которые до этого работали на кафедре, освобождаются от этой участи в угоду подготовки к диплому. Да, конечно, дел по продолжению моей выпускной работы будет много, и всё время, которое свободно от пар, лучше тратить на него, но я расстроилась. Теперь точно на содержании… Юл против не будет, даже, наверное, обрадуется, что не буду торчать в стенах университета слишком много. Была малюсенькая ниточка независимости, и та развязалась.
В последний день лета я проснулась чуть позже обычного, по ощущениям далеко за полдень, и сначала не поняла, почему ощущаю легкие поглаживания по руке.
— Проснулась, мой котёнок, — это был не сон — Юлий сейчас находился рядом со мной на кровати, а не на работе, как должен был. — С днём рождения, любимая.
Я вздохнула и приняла поцелуй, наконец, полностью разлепляя глаза.
— Спасибо, Юлюш, — я провела ладонью по его щеке и села. — А почему ты дома?
— Как это почему? Странная предъява учитывая то, что сегодня твой день. Работа чуть-чуть потерпит.
— Это не предъява. Просто тебя и так долго не было там. Вот и интересуюсь. Могли бы отметить вечером, ничего страшного.
— Не волнуйся, всё в порядке. Хочу этот день побыть с тобой, а отмечать мы и так будем ближе к вечеру, — Юл улыбнулся и, чмокнув меня в нос, встал с кровати, доставая, будто по волшебству, огромнейший букет белых роз. — Подарок тоже будет к вечеру, хорошо?
— Да не надо было. И цветов достаточно, — еле перехватив охапку роз руками, я зарылась в них носом. — Спасибо.
— Цветы — это не подарок, а так, чтобы сделать приятное, — дотянулась до него, чтобы поцеловать уже самой.
Настроение поползло вверх. Я не очень люблю этот день, так как никогда он особенным для меня не был. Но, видимо, только начиная с двадцати трёх лет тридцать первое августа станет для меня не просто днём.
У Юлия зазвонил телефон, и он, улыбнувшись, отдал его мне. Контакт звонившего был подписан как «Мама».
— Она просто тоже очень хотела тебя поздравить. Приехать, сами не приедут, так как через неделю у папы будет, там и отметим семьей, — сердце от этих слов сжалось и я поспешила снять трубку.
— Добрый день, Софи!
— Добрый день, моя девочка! Поздравляю тебя с твоим днём рождения, дорогая. Самое главное, желаю тебе здоровья и исполнение всех твоих целей и мечт, — уже после этих её слов у меня начали собираться на глазах слёзы. — Я верю, что у тебя всё получится и ты придёшь к тому, о чём желаешь. Ну, а мы будем рядом. Мы так счастливы, что ты появилась в жизни Юльчика, даже словами не передать. Пусть у вас всё будет хорошо и ладно, а остальное неважно. Будет плохо себя вести — сразу говори, мы ему с отцом мозги на место поставим, — слёзы уже лились по моим щекам ручьём. Юл только успевал их вытирать.
— Спасибо… Спасибо вам большое, — я шмыгнула носом, уже сама вытирая мокроту.
— Эй, а ты чего там плачешь? В такой день и лить слёзы? Ну-ка быстренько потянись и улыбнись, доча, — тут уже плотину прорвало вконец.