— Кристин, её и так отчислят.
Дальше мы ехали в молчании. Я тихо злилась, а девушка, видимо, чувствовала себя виноватой. Вскоре показалось здание общаги, и я припарковалась почти рядом с входом.
— Извините, что я не сообщила кому-нибудь раньше… — голос у девчонки был совсем убитый.
— Ничего, — я вздохнула и смахнула волосы от лица. — Ты не должна была решать её проблемы. Эта дура сама во всё ввязалась.
— Юных Пионеров, сто шестьдесят пять. Это тот адрес.
— Спасибо. Не переживай и не думай, что ты в чём-то виновата. Ты отличная подруга. Тоня просто не умеет дружить.
Кристина лишь кивнула и выбралась из машины, а я поехала по названному ей адресу, вообще не представляя, что там буду делать. С каждой минутой ситуация нравилась всё меньше и меньше.
Двухэтажные бараки, которые уже мало походили на нормальные дома, выглядели не очень приветливо. Не сказать, что эта часть города была сильно ужасна, но видимая разница, даже если проехать километра три, была. Везде грязь и мусор, хотя буквально через пару домов оживленная улица спального района. Около одного из подъездов нужного дома сидели бабки. Вот они-то мне и нужны — уж если кто-то и знает обо всём, что творится, так это глаза и уши двора.
Старушки увлеченно о чём-то болтали, перекрикивая друг друга.
— Извините, пожалуйста! — все четверо тут же повернулись в мою сторону. — Сожалею, что отвлекаю, но может подскажете: в одной из квартир, очень часто происходят какие-то сходки с непонятными личностями. Не могли бы вы сказать, если знаете, где мне её найти?
— А тебе зачем? — первая откликнулась самая хмурая и раздатая из всех.
— Возможно, в этой квартире сейчас находится моя сестра, которая не отвечает на звонки уже долгое время.
— Там ужас что происходит! — и все четверо начали наперебой мне рассказывать про музыку и маргиналов.
Я не могла остановить их поток негодования, поэтому пришлось ждать, пока бабки хоть чуть-чуть успокоятся.
— Пошли! Отведу тебя, — сказала та самая тучная женщина и еле встала со скамьи. Она неспешно поковыляла к ближнему подъезду, кряхтя и часто останавливаясь. — В этой дьявольской квартире точно все в беде.
Помогая ей подняться по лестнице, продолжала выслушивать, что ходят тут одни наркоманы, да бляди. Подъём на второй этаж был долгим, но, увидев перед чем, мы с бабкой остановились, мне сразу стало не по себе. Ближний карман был с распахнутой дверью, а около входа сидел парень, явно не понимающий, что здесь происходит. Я сглотнула и сделала шаг вперёд, а старушка, продолжая причитать о чем-то своём, вновь поковыляла вниз. Квартира была открыта, и из неё еле слышно лилась музыка — видимо «вечеринка» продолжается и днём. В преддверии воняло кислятиной и затхлостью. От этого запаха подкатила тошнота.
Нерешительно скользнула в эту помойку, прикрывая нос ладонью. Внутри запашок стоял ещё хуже. В одной комнате кто-то орал, пытаясь попасть в слова играющей песни, на кухне гремели бутылками, но пока Тони нигде не было видно. От понимания того, какой пиздец здесь может происходить, злость взяла верх, поэтому решительно прошла вглубь, осматривая сначала зал с «певцом».
Тут на диване лежала девка, непохожая на сестрицу, в одних штанах, а рядом с ней бородатый парень. Оба были в отключке, а вот тот, кто подпевал «Ёлке», явно в угаре. Ещё одна комната была закрыта, и мне пришлось толкнуть дверь, которая поддалась только со второго раза. В ней было ещё хуже — зашторенные окна, накурено так, что запершило в горле, везде грязь и мусор, но самое главное — Антонина была здесь. Лежала на кровати с двумя парнями. Все трое также были не в этой реальности. Она лежала почти обнаженная, худая и заблёванная. Под кайфом, с размазанной по лицу косметикой. На её ляжках были синяки от пальцев, а вся грудь в белёсых засохших потёках.
Идиотка.
Разозлившись вконец, я стащила её за ногу с кровати, от чего она немного пришла в чувства, но взгляд был туманный и стеклянный.
— Тупорылая малолетка, — рывком подняла Тоню на ноги и буквально за шкирку поволокла её из комнаты. Она что-то лепетала про каких-то птиц сломанным еле слышным голосом, а я тащила её по коридору, намереваясь найти в этом гадюжнике ванную и сунуть её под воду, чтобы хоть немного вернуть ей сознание.
Санузел также был убитый и изгаженный, но мне требовалась только холодная вода. Резко открыла кран, отворачивая рукоятку в сторону с синей меткой и сунула её тупую башку под поток воды. Антонина сразу заверещала и стала вырываться.