Через двадцать минут моих метаний я услышала звук ворот и немного выдохнула. Вдвоём будет легче предпринимать какие-либо действия.
— Поль! Ты где?
Я выглянула из-за двери.
— Что случилось? — глаза мужа сразу стали осматривать меня на предмет каких-либо повреждений, а потом, когда Юлий зашёл в ванную, он остановил свой взгляд на Антонине. — Это?..
— Моя сестра. Угашенная вхламину. Не отвечала родителям уже две недели и не появлялась на своей учёбе столько же. И вот звонок счастья от её матери. Пришлось разворачивать поисковую деятельность, а дальше я не знаю что делать… — вновь намочила полотенце и вновь стала её обтирать. На мои действия реакции не было.
Я сунула ей градусник и нажала на кнопку. Возможно, хоть немного, но температура снизится.
— Надо дать ей воды, — Юл скрылся за дверью и почти сразу вернулся с полным стаканом.
Я забрала стакан из его рук и приподняла её голову.
— Давай, не заставляй меня вливать в тебя через силу, — раздражение всё ещё не отпускало меня.
Ах, если бы она и вправду жила с нами, я была бы последней мразью в глазах её родителей, так как не уследила за младшенькой.
Антонина приоткрыла рот и с жадностью начала глотать воду, будто не пила уже очень давно.
— Как и где ты вообще её нашла?
— Сначала была в её колледже, но там мне просто сказали, что она не появляется на учёбе, у неё ужасная успеваемость, и, скорее всего, они её отчислят, — градусник запищал и показывал, что температура слегка снизилась — тридцать восемь и две, но это всё равно слишком много. — Потом её подружка уже всё мне рассказала. Что связалась с наркоманами и стала употреблять сама. У неё был адрес, где проходят эти замечательные встречи, и я поехала туда…
— Получается, ты поехала туда одна? — ещё договорить не успела, как прилетело словесно.
— Ну, а что мне оставалось делать?
— Ну не знаю, к примеру, позвонить мне? Ты понимаешь, что тебе там по башке просто могли дать и всё? — Юлий повысил голос, а во мне продолжало бурлить всё раздражение накопившиеся за этот день.
— Не повышай на меня голос! Думаешь мне самой было в кайф кататься и искать эту безмозглую дуру? Я вообще это сделала, что бы потом не чувствовать себя виноватой! И не зря. Если бы я туда не поехала, она бы сдохла от передоза в любой момент, а я бы вновь стала причиной всех несчастий!
— Я не повышаю на тебя голос! Просто идти в неизвестную квартиру, где собрались одни торчки, одной — это ёбанное безрассудство! Позвонить мне, пока ехала туда — дело двух минут! Но ты, как обычно, взвалила всё на свои плечи.
— Да, взвалила! Что уже об этом говорить, если я здесь и всё со мной нормально?
Он лишь тяжело вздохнул и отвернулся, прикрывая лицо руками. В глубине души я понимала, что он прав, но всё уже произошло.
— Её надо прокапать, а потом на реабилитацию, — Юл повернулся, осматривая Тоню.
— Ну с реабилитацией пусть её родители занимаются. Мне хватило сегодняшнего дня. Пусть забирают свою золотую дочку и чешут на все четыре стороны, — я вновь обтёрла её лоб. — Она вся… в «следах». Уж не знаю добровольно отдавалась или нет, но с учётом её состояния, это всё равно насилие.
— Я понял. Сейчас всё решим.
Ну, а потом началась череда звонков. Сначала приехала женщина от капитана Андрея и провела обследование, взяв нужные анализы. Так как Тоне было семнадцать, это накладывало ряд обстоятельств. Разговора не вышло, на все заданные ей вопросы, она не отвечала. Пока проходило обследование, я позвонила Марине и сообщила «прекрасные» новости про её дочь. Та молчала, пока я вываливала на неё похождения золотой девочки. Она лишь в конце сказала, что они с Егором скоро приедут. Очень не хотелось, чтобы они видели, как мы живём, но везти её никуда, лично мне, не упало.
Когда женщина медэксперт ушла, я отвела Антонину в ванную наверх, чтобы отмыть её. Внизу были лишь туалет и раковина. Она совсем затихла и пока не реагировала ни на что. Температура всё ещё немного держалась. После душа пришлось одеть её в свои вещи.