Навсегда запомню этот день. Мероприятие высший класс!
Я вновь отвела Тоню на первый этаж и уложила на диван. Юлий сидел в кресле и втыкал в одну точку, медленно поглаживая Грейс по голове. Она положила ему мордочку на колени и прикрыла глаза, наконец радуясь, что хоть кто-то обратил на неё внимание.
Говорить ни о чём не было желания. Я села за стол и просто легла на него, закрывая глаза.
— Где я?..
Отняв голову от стола, я устало уставилась на сестру.
— В моём личном кошмаре…
— Полина? — она перевела на меня взгляд.
— К сожалению, да.
Тут раздался звонок в дверь, и Юлий пошёл открывать. Приехал медбрат. Пока мужчина раскладывал всё оборудование и задавал уточняющие вопросы, Тоня лишь осматривала всё, забившись в угол дивана. С первого раза не дала себя уколоть, но после того, как я сообщила, что скоро приедут её родители, она в миг стала послушной. И пошли минуты ожидания…
Через два часа позвонила Марина уточнить адрес, и после этого я вышла на задний двор с Грейс. Хотелось немного освежить голову. Прокапывать Антонину ещё не закончили. Я вяло наблюдала, как Груня обследует двор по своему привычному маршруту, и пыталась подготовиться к встрече. Мне много чего хотелось высказать, потому что чувствовала, что разговор неприятный точно состоится.
Когда я вернулась в дом, Сергей — медбрат, уже сворачивался, тихо о чём-то переговариваясь с Юлием. Тоня же сидела и осмысленно крутила головой. Сев в кресло, я пытливо уставилась на неё, от чего она потупила взгляд. Когда мы остались в гостиной одни, решила спросить:
— Ну и как тебе свобода? Хорошо повеселилась?
— Не надо мне читать морали…
— Ой, даже не собиралась. Честно — похуй, Тонь! Вот уедешь с родителями в Чапаевск — хоть обнюхайся и обкурись. На вашу семейку мне параллельно, — Антонина уставилась на меня, поджав губы, а я только улыбнулась.
— Где мой телефон?
— Без понятия. Там, где ты его оставила, полагаю. Знаешь, было как-то не до твоего телефона, пока я тебя выволакивала из того притона.
Она сжала руки в кулаки, но промолчала. Юл вернулся и в нерешительности остановился позади меня.
— Может, ты есть хочешь или…
— Нет-нет, обойдётся, — сразу перебив его, я откинулась на спинку.
— Ты злая и жестокая, правильно мама сказала…
— О да, я очень злая и очень жестокая. Особенно, когда ездила по городу, чтобы найти тебя. Извини, но у меня нет жалости к малолетней наркоманке. Было бы что жалеть. Никто ведь не заставлял, сама решила так начать жить.
— Я не наркоманка! — Тоня вскочила с дивана и вновь сжала тонки ручонки в кулаки.
— Ну конечно же нет. Не ты же лежала угашеная, облёванная и оттраханая между двух парней в гадюжнике. Это была совершенно другая Тоня. А ты, золотая девочка, которая сейчас поплачет перед родителями, а где-нибудь через полгода они мне позвонят и скажут, что надо скинуться на похороны, — я почувствовала, как Юл положил мне руки на плечи, успокаивая. Он не вмешивался, в мой словесный поток, за что я была ему благодарна.
Антонина сразу села, отвернувшись, и тут раздался звонок в домофон.
— Да начнётся представление! — я подскочила и пошла открывать им сама, хотя на самом деле, хотелось просто передать её им в руки и отправить восвояси.
Видеть Марину и Егора после такого длительного периода была странно, они заметно постарели. Пропустив их во двор, закрыла дверь, примечая, что привез их дядя Миша — двоюродный брат Марины.
Весь путь до гостиной был в молчании, и, как только в их поле зрения оказалась Антонина, они сразу подлетели к ней. Марина обняла, а Егор сел рядом, гладя её по голове. Тоня ожидаемо разревелась.
— Да-да, пожалейте её. Она же бедная-несчастная не знала, что делает, — отойдя к кухне, наконец-то налила себе воды. Хотя больше хотелось виски.
— Зачем ты так? Может её и вправду уговорили…
Я сразу же прервала Егора:
— Ага, с января уговаривали, — Тоня заревела ещё сильнее.
— А вот если бы ты была хоть чуточку терпимее и согласилась на нашу просьбу, этого бы не было! — после этого обвинения, я как с цепи сорвалась.