Следом пришло видео. Разговора не слышно — только стандартные звуки из оживлённого и популярного места, но на записи отчетливо видно, что они с настроением общаются и смеются. Лица девушки не рассмотреть: она сидит к камере спиной. Волнистые каштановые волосы по поясницу. С этого ракурса всё.
Сердце пустилось вскачь, а щёки загорелись.
Нет. Это не то. Точно не то. Юл не мог.
В срочном порядке, дрожащими руками полезла скачивать «Getcontact», чтобы пробить этот номер. Но приложение не дало никаких результатов. Я вернулась в чат с незнакомцем и вновь стала просматривать фото и видео.
Этому должно быть объяснение.
Я всё твердила и твердила это про себя. Но как назло в памяти всплывали слова бывшей Юлия.
«Поначалу он будет самым идеальным, а потом начнёт изменять. Поверь, что бы он не говорил и не делал, ему через какой-то период станет скучно и захочется новых ощущений…»
Не поверила ей тогда, и сейчас не хотелось, но… Почему же это навязчивое скользкое ощущение предательства, которое уже довелось испытать в прошлом, вернулось и засасывает как в болото?
Отбросив телефон, я стала метаться по комнате. Позвонить и потребовать объяснений здесь и сейчас хотелось до скрежета зубов, но я боялась. Боялась, что услышу его голос и не распознаю лжи. Глаза точно не будут врать.
Остаток дня пыталась сосредоточиться на чём угодно, но получалось плохо. Охуеть, как плохо. Испытав, что такое измена однажды, новые подозрения будут высасывать все соки как дементоры.
Вечером я дёрнулась от звонка Юла. Тяжело было снять трубку, потому что не было уверенности, что смогу мило поворковать. Но если не возьму — будет ещё хуже.
— Привет, котёнок, — сердце болезненно сжалось. — Как у тебя дела?
— Привет. Всё неплохо вроде, — хотя на самом деле ужасно.
— Почему голос такой грустный? Что-то случилось? — обеспокоенные нотки тут же запестрели в его голосе.
— Нет. Ничего не случилось, — я закусила губу, жмурясь. — Соскучилась просто.
— Я тоже, Поль. Не думал, что будет так сложно. Чуть-чуть осталось. Только потерпеть несколько денёчков, — было слышно, как Юлий тяжело вздохнул. — Чем занималась сегодня? Как Груня?
— Заметки по диссертации делала. Весь день этим и занималась. Груня тоже хорошо. И тоже скучает. К двери вечером подходит, как раз в то время, когда ты домой возвращаешься.
— Эх, девочки мои любимые… Скоро вернусь домой.
После разговора эмоции всё же хлынули из меня. Непродолжительная истерика. Но после всплеска немного отпустило. Так хотя бы получилось заснуть.
На утро я решила отбросить эти сообщения, решив для себя, что это бред. Просто кто-то решил поиздеваться, придумав такой мерзкий способ. Но опять в середине дня пришли новые фото. С той же девушкой, но из другого места.
А на следующий день ещё.
На следующий ещё.
И на следующий снова.
Дошло до того, что от любого уведомления, у меня начинались трястись руки.
Все эти дни была никакая. Скрывать своё состояние становилось всё сложнее и сложнее. Я просто из последних сил надевала маску. Держалась за волосок, чтобы никто ничего не понял.
В день перед приездом Юлия пришли очередные фотографии. Если до этого анонимный отправитель присылал фото из каких-либо заведений, то в этот раз обстановка была из отеля. Это стало последней каплей.
Всё было так складно и правдоподобно, что поверить сейчас было легко.
Все часы до появления Юла дома меня трясло. Как бы не старалась успокоиться — не получалось. Боль сжирала изнутри. Буквально прокручивала моё сердце в мясорубке. Я тупо считала минуты, порой секунды, до его прихода. Чтобы спросить. Чтобы посмотреть в глаза. Чтобы понять.
Нога отбивала чечётку, пока я сидела за столом и смотрела в одну точку, обгрызая кожу на большом пальце руки. Грейс крутилась рядом, чувствуя мою нервозность.
Наконец — хлопок двери. Сначала во дворе, потом, через минуту, в доме. Я не могла встать, чтобы встретить его. Просто приклеилась к стулу. Будто прибили гвоздями. Груся тут же поскакала встречать, даже слегка поскуливая от нетерпения.
Слышала его голос совсем рядом. Бросило сначала в жар, потом в холод, а живот скрутило в спазме.